Берт Хэршфельд - Акапулько

— Сделай, как он говорит, — приказал Шелли продюсер… — А теперь давай поговорим о делах, Форман. Валяй, рассказывай.

— Особо и говорить нечего. Хожу-брожу по окрестностям, высматриваю возможные места съемок. Сегодня вечером снова иду.

— Только учти — съемки должны начаться послезавтра. Понял?

— «Ибо одни подчиняются, а другие приказывают», — процитировал Форман. — Это сказал Чосер [45] Джеффи Чосер — английский поэт, 1340–1400 гг. , Харри. Знаешь Чосера, Харри?

Опухшие глаза Бристола, казалось, обратили свой взор внутрь.

— Может быть, я ошибся, когда нанял тебя.

— Ты можешь разорвать контракт. Достаточно одного слова. Помимо всего прочего, продюсер только тогда хорош, когда он доволен. Если я делаю тебя несчастным…

— Никто ничего не говорит о том, чтобы разрывать какие-то контракты. Чтобы сделать меня счастливым, нужно запустить «Любовь, любовь», сделать эту картину сногсшибательной. Я завишу от тебя, Пол. Кто у меня еще есть, правильно? Сделай это для меня, и, когда придет время, ты увидишь…

Форман остановил его:

— Ты получишь лучшие кадры, на которые я способен.

— Ты молодец. Я знаю это.

— До той поры, пока ты не захочешь, чтобы я стал тем, кем не являюсь, — добавил Форман.

Короткая, суровая улыбка тронула губы Бристола, и в его глазах промелькнуло нечто вроде признания.

— Конечно. Художник может делать только свое, правильно? Я понимаю это. Ты получаешь полную свободу на этой картине, только роди… — Он замолчал, ухмыляясь. — Кто бы на нас посмотрел, топчемся на одном месте, переливаем из пустого в порожнее. У нас все получится просто классно, я чувствую это. Расскажи мне о твоих планах на сегодняшний вечер? Куда ты собрался?

Форман поведал ему о Лео и о том, что хочет получить необычную версию ночной жизни Акапулько — посмотреть на нее глазами хиппи.

— Это здорово! — с энтузиазмом воскликнул Бристол. — Ночная жизнь — часть сцены, которую я задумал в картине. У меня есть идея. Возьми с собой Шелли. Нашей звезде эпического жанра не помешает узнать о фильмах действия.

— Ой, Харри, — запротестовала девушка. — У Пола, наверное, назначено свидание…

— Беда-то большая! Я что, говорю ему тащить тебя в постель? Ну, что скажешь, Форман?

— Я с удовольствием проведу этот вечер вместе с Шелли.

— Итак, — подвел черту Бристол, — договорились. А теперь давай еще раз пройдемся по графику съемок. Мне кажется, мы сможем выкроить из него по меньшей мере еще один день…

Бернард Луис Фонт осторожно выбирал себе путь вниз по широким ступеням, ведущим к Римскому бассейну, тяжело ступая мимо благоухающих клумб с красными и оранжевыми декоративными цветами. Он искал маленькую горничную-мексиканку — хорошенькую девчушку с отличной кожей и улыбкой кокетки. «Для мексиканки у нее исключительно красивые ноги», — заметил Бернард про себя. Француз воображал себя знатоком женских ног и попок, проведя лучшую часть жизни в исследованиях этого предмета при помощи органов зрения, осязания и других органов.

Бернард запросто мог сделать скидку и извинить попки, имеющие недостатки, дефектные попки, так сказать: слишком большие, или чересчур плоские, или подвешенные очень уж низко к матушке-земле. «Попки поддаются сокрытию, маскировке, изменению внешнего вида, на них можно, наконец, сидеть; существуют и другие способы для того, чтобы скрыть попку от публичных взглядов. Но не ноги. Они всегда на виду. Они — опоры всего, они — начало красоты и изящества. Эта молоденькая симпатичная muchacha [46] Muchacha — девушка, девочка (исп.). , интересно, какие у нее ножки?»

— Бернард! — У бассейна его встретила Саманта.

— Саманта! — Он взял в свою руку обе ее ладони и поцеловал их по очереди. — Моя дорогая, вы прекраснее, чем когда бы то ни было.

На Саманте было только белое бикини, и ее стройное загорелое тело блестело от масла. Она снова расположилась в шезлонге.

— Как хорошо, что ты приехал, Бернард.

— Как хорошо, что вы меня пригласили.

— Вы, наверное, умираете с голоду, Бернард?

— Не то слово.

Саманта повернулась к служанке:

— María, traiga la comida, por favor [47] María, traiga la comida, por favor — Мария, принесите, пожалуйста, еду (исп.). .

— Sí, señorita.

Бернард наблюдал за уходящей служанкой. «У нее отличные ножки, — сделал он заключение, — сильные и округлые, великолепно сочлененные».

Саманта воспользовалась предоставившейся возможностью стереть мокрые пятна с костяшек пальцев, где ее поцеловал Бернард. «Хоть бы он не распускал свои слюни так!» Она покрыла голову зеленой соломенной шляпкой с широкими полями и надела большие круглые темные очки. Саманта вот уже много лет носила эти очки.

— Хочешь искупаться, Бернард? Солнце жарит вовсю и…

— Ни за что. Моя фигура без одежды менее чем красива. Я предпочитаю скрывать ее от стихий и глаз любопытных, — разве только что по ночам. И я, естественно, сплю в темноте.

— Я совершенно уверена, ты просто капризничаешь.

— Будучи французом, я должен это признать. Однако, как французский джентльмен, я проигнорирую ваше предположение.

Лицо Саманты заострилось.

— Бернард, я позвала тебя сегодня из-за чисто эгоистических соображений. Со времени нашего последнего разговора меня преследуют всякие расстройства и неприятности. Непросто мне сдержать свою экономическую клятву.

— Ладно, ладно. Все в мире относительно. Саманта Мур — женщина с состоянием, ей далеко до голодной смерти.

— Не так уж все и хорошо тем не менее. — Она выпрямилась и повернула голову, чтобы смотреть Фонту прямо в лицо; голос Саманты звучал ровно и выразительно. — Меня не устраивает прозябание. Для меня жизненно важно, чтобы я продолжала жить так, как я жила раньше, на том же самом уровне. И я намерена так жить.

— А мое намерение заключается в том, чтобы помочь вам в этом.

— Прошлый раз ты предложил мне для этого увеличить свой доход.

— Или же заняться обращением некоторых ваших активов в капитал, относительно чего я решительно настроен против. При наличии инфляции…

— Таким образом, мы подошли ко второму этапу — ликвидации определенных издержек. — Ее манера смягчилась, и Саманта откинулась назад в своем шезлонге. — Очень хорошо. Но это не должно существенно повлиять на мой образ жизни.

Служанка принесла ленч. Она накрыла два столика со стеклянными столешницами, потом удалилась. Бернард отметил высокий профессионализм горничной: «Саманта вышколила ее на славу».

— Что я должна делать? — задала Саманта вопрос.

— Начните с самого начала, — ответил консультант, учтиво пережевывая маленькие кусочки цыпленка. «Но абсолютно никакого риса, учитывая то, как раздалась моя талия. И, совершенно определенно, никаких bollilos [48] Bollilos — булки из пшеничного хлеба (исп., мекс.). . С возрастом, — напомнил себе Бернард, — искушения подстерегают тебя на каждом шагу, но чувственные удовольствия накладывают на человека тяжелое бремя.»