Елена Некрасова - Гиль-гуль

Он хотел сразу пойти на объект, но теперь, в таком виде… Теперь придется переодеваться. И надо что-то съесть, столовая уже закрыта… он постучит на кухню и попросит девочек хотя бы кусок хлеба с чаем. Васильков почти бежал… вернее, прилагал все усилия. Намокший рукав омерзительно холодил и создавал тяжесть… а ноги подкашивались от слабости… хорошо, что хоть не тошнило. Облезлый мокрый кот… набедокуривший… не зря зловредный старик так его называл… господин Кот… Во дворе общежития никого, только бригада китайских ремонтников закусывает в беседке… а кто может быть в такое время? Разумеется, все на работе… он машинально свернул в сторону столовой, но уже перед дверью понял, что так нельзя… Сначала надо привести себя в порядок. Господи, а ботинки-то… от воды у них почти отслоились подошвы…

— Привет! Как самочувствие?

Сян-цзэ стояла в дверях столовой, она только что вышла… пока он разглядывал подошвы.

— А я вас уже потеряла, вы в поликлинику ходили? Алексей Григорьевич… что это с вами? Вы весь мокрый, что случилось?!

Что это такое… почему она так… что она… что за бред, какая еще поликлиника… почему она это говорит… что делать… что он должен…

— Почему вы молчите?! Вы можете говорить? Пойдемте… пойдемте скорее в комнату, что же с вами произошло… вас что, ограбили?!

— Нет, нет! Я сам, я… Но вы же там были!

— Где я была?

— В театре, утром… я же вас видел. Подождите! Постойте, не надо меня никуда вести… Зачем это все?! Так еще хуже…

— Что хуже? Я не понимаю… какой театр?! О чем вы говорите?!

— О театре.

— Так… хорошо. Вы были в театре? С утра?

— Я там ночевал, и вы это прекрасно знаете…

— Я?!

— Да, вы! Или хотите сказать, что вы не были сегодня в Ханькоу?! И не приходили в театр?

— Господи, какой театр? Вы такой бледный, совершенно белый… Надо вызвать врача, я сейчас… вы дойдете до своей комнаты?

— Я дойду, я в порядке… Сян-цзэ, так нельзя, я же не сумасшедший… вы там были сегодня.

— Я проснулась сегодня в одиннадцать. Потому что до пяти утра мы с Хэ Луном делали панно из цветов… проснулась — а вас уже нет… и я не пойму, в чем вы меня обвиняете. И зачем вы поехали в Ханькоу… но сейчас это не важно, потому что вам плохо, давайте потом все выясним…

— Нет, это невозможно… подождите, я должен… еще последний вопрос, хорошо? Вы собирались вчера прийти на репетицию? Потому что ваш Сяо Юй затащил меня в театр, уверяя, что вы вот-вот придете… и я вас ждал.

— Вчера? Конечно нет… нет, в принципе я хотела посмотреть… я же говорила ему, что зайду через пару недель, когда вернется Юнь-цяо. Странно… почему он вдруг решил… Так значит, вы были на репетиции и остались ночевать, понятно… Пойдемте, не надо стоять на ветру, вы же простудитесь… Где вы так промокли?

— В реке… я плыл на лодке…

— Вот видите… знаете, как это опасно… Отец Юньцяо тоже вывалился из лодки, но домой не пошел, продолжал ловить рыбу… и теперь лежит при смерти, совсем молодой мужчина… Если Юнь-цяо успеет привезти ему лекарство, будет хорошо… но может и не успеть… а у вас только что было воспаление, ну как так можно?

— Я думаю, с отцом Юнь-цяо все в порядке. Не похоже, что у нее траур…

— Ну откуда вы знаете, что с ее отцом… А где ключ? Давайте, я открою…

— Я видел ее вчера на репетиции.

— Ты не мог ее видеть вчера, Юнь-цяо сейчас нет в городе…

«Ты»? А, ну да… они уже зашли в комнату… они же теперь на «ты».

— Юнь-цяо вчера репетировала, а потом мы пили чай… Я, Сяо Юй и его внучка…

— Но это невозможно, ты не мог ее видеть! В субботу вечером она села на пароход, я передала с ней посылку для тети и пару писем в Чунцин, меня попросили, не важно… пароход будет в Чунцине завтра днем, а Лучжоу еще дальше, понимаешь? Сегодня понедельник, значит… Юнь-цяо приедет домой в среду, а ты говоришь, что пил с ней чай…

— Значит, она сошла с парохода и вернулась назад.

— Нет… я не хочу с тобой спорить… вернулась так вернулась.

— Я… веду себя как сумасшедший? Ты это хочешь сказать? Я ее видел, ты мне не веришь?

— Просто… я не знаю, что думать… может быть, старик тебя разыграл? Он мог над тобой подшутить… не знаю, зачем ему это надо… ну просто потому, что ты ему нравишься… Говоришь, он заманил тебя в театр… ты можешь мне все рассказать по порядку? Пойми, первая остановка — в Шаши, даже если бы Юнь-цяо там вышла и тут же села на обратный пароход, она бы не успела, ты не мог ее видеть вчера… если только она не спрыгнула за борт… Ладно, я принесу чай, тебе надо согреться…

Дверь тихо щелкнула… Разыграл?! Его обманули?! Нет, так не бывает… ерунда… стоп! Старик подсунул ему девицу из борделя, похожую на свою внучку, ну да! И она… нет, она, конечно, стала красивее, но это была Юнь-цяо… Он не мог ошибиться, и голос… А та, вторая… которая Сян-цзэ? Тоже из борделя? Сян-цзэ была как две капли воды… это невозможно… о черт, она же сейчас придет, будет расспрашивать… нет! Он ничего ей не скажет, он должен сам во всем разобраться, он съездит в Ханькоу… но если Юнь-цяо и правда в субботу уехала… а если это ее сестра? Бред собачий, нет у нее никакой сестры, он же знает… тогда?! Все равно быть такого не может, чтобы чувства… можно как угодно обмануть человека, ввести в заблуждение… но чтобы так… Он еще в состоянии отличить сон от реальности… или уже нет? Но он все помнит! Как ждал ее в зрительном зале, в третьем ряду… как оглядывался на дверь, что думал в это время… про этикет… все помнит! Что бы там Сян-цзэ ни рассказывала про старика, такое никто не может… А потом они говорили про женщин, про его сон… во сне говорили про сон?! Но это еще ладно… а тело?! Женское тело?! Все то, что они с ней делали… нет, он сам поражался, конечно… он никогда ничего такого… да! Он был не в себе… но ему дали какие-то сильные капли… он действительно был как во сне, но это совесть его заснула, вот в чем фокус! Остальное-то он помнил… ее гладкое тело… цвет волос на лобке, как прикасался к ним языком, а она тихо посмеивалась… каждый изгиб… вкус рисовой пудры на своих губах, духи… все! И тот ее секрет, чтобы долго сохранять семя… он хорошо запомнил эту точку, у него получалось… что же это такое?!

Нет! Сны не такие… это все равно что сказать — там, за дверью, был сон, а в комнате — уже явь… где граница? Он встретил старика на базаре, они ехали на катере… потом зашли в театр, там уже шла репетиция… и на сцене была его внучка, она помахала ему рукой… потом старик вынес лекарство… Где? Когда это началось? А закончилось? Даже утром, когда он проснулся… а ведь ему снилась мама! И дальше тоже был сон, получается… рядом лежала Юнь-цяо, потом Сян-цзэ… Сян-цзэ! Она сейчас придет, боже… надо что-то придумать… запереть дверь? Нельзя, она будет стучать, да нет, как это запереть…