Вероника Мелан - Аарон

— Черт бы тебя подрал, — изрек Канн вслед удаляющейся фигуре. — Неужели так трудно стучать?

Как только дверь захлопнулась, он поднялся с кресла, вернул украшения в сейф, зло сплюнул и процедил:

— И не называй меня Арни. Терпеть этого не могу.

Нет, она не была плохой — наоборот, хорошей. Идеальной, почти без недостатков — красивой, заботливой, ласковой. Тогда почему он злится? Почему, вместо того чтобы кричать на свою будущую "вторую половину" (от этой формулировки у Канна заныли челюсти), он не засмеялся ее нетерпению, не привлек к себе, не поцеловал? Почему они не повалились на ковер, не занялись вместо чертовых походов в кино любовью? Почему не сжали до сладкой боли друг друга в объятьях, не залюбовались друг другом, не поклялись никогда — никогда — до самой гробовой доски — друг друга никогда и никуда не отпускать?

Он чертов романтик — вот почему. Хуже Эльконто.

Хмурый, брутальный, молчаливый и часто ворчащий. И романтик.

Тьфу.

Привычно заворочалось внутри чувство вины. Сегодня Мила вернется из кино счастливая, потому что будет ждать. Теперь уже точно будет ждать. А завтра, скорее всего, устроит ему ужин при свечах, наденет свое лучшее платье, будет ласковее некуда. Обовьется вокруг талии руками, вокруг шеи удавкой и вокруг сердца вьюном.

Он нужен ей — значит, любит?

Если любит, значит, правильная женщина?

Если так, может, стоит отдать ей это чертово кольцо, и камень с души? Может, просто нужно решиться?

Камень, однако, не зная того, что ему пора бы уже сгинуть прочь — свалиться с сердца куда‑нибудь вниз, — становился все тяжелее и тяжелее.

Следуя принципу: работа — лекарство от всех болезней, Канн — подавленный и удрученный — зачем‑то вновь принялся просматривать объявления от гражданских. Надеялся найти настоящую работу? Бред. Но Дрейк помогать не спешил — отправлял на задания всех по очереди — Чейзера, Халка, Дэлла, даже Логана, а его — Канна — словно намеренно держал дома.

Тоже хотел, чтобы он сделал Миле предложение?

От этой мысли делалось зло и муторно. Так муторно, наверное, должно быть дворовому псу, которого лаской и вкусной едой приучают к цепи и ошейнику.

Ничего. Мы еще повоюем.

Это объявление зацепило его внимание чем‑то странным — несуразностью? Чрезмерной краткостью описания? Глупостью содержания? Или же тем, что его автор, будучи, вероятно, человеком крайне неумным, поместил в конце текста сообщение о том, что бюджет на выполнение задачи неограничен?

Ну, разве так пишут? Так не привлекают профессионалов — так привлекают падких до легких денег лохов. И вообще, неужели до какого‑то гребаного озера требуется построить особенный маршрут?

Взгляд серых глаз раз за разом пробегал по белым на черном фоне сайта "ФорсСкуадрон" строчкам:

"Требуется профессиональный стратег… Плюс двое опытных мужчин с военной подготовкой…"

Мужчины с военной подготовкой, чтобы довести кого‑то до озера?

Что‑то было во всем этом удивительное, несочетаемое. Как будто явный посыл, содержащийся в строках, утаивал более глубокий, настоящий смысл сообщения.

Профессиональный стратег. До озера Дхар и обратно.

А что, до какого‑то озера так трудно дойти, что нужно почти что кричать всему миру: "Заплачу за помощь любые деньги?" ЛЮБЫЕ ДЕНЬГИ! Не пропустите!

Нет, автор объявления либо придурок, либо это все ловушка — надувательство, — и в реальности от работяг потребуется совершенно иное — такое на его памяти уже случалось.

Пусть ловятся идиоты.

Аарон раздраженно выдохнул, откатился в кресле от стола, поднялся и отправился на кухню, чтобы покурить.

Озер Дхар — где оно находится?

Он просто хотел посмотреть, и потому через пару минут уже снова сидел за компьютером. Это Четырнадцатый? Здесь, в Нордейле, в окрестностях?

Через семь с половиной минут Аарон уже хмурился куда сильнее — где, черт возьми, находится указанное автором объявления место?

Озеро Дхар, озеро Дхар, озеро Дхар… В открытых источниках ничего — черт.

А становится все интереснее…

Спустя четверть часа попытки отыскать что‑либо в общем доступе были брошены — в ход пошли карты с грифом "засекречено".

— Нет, это не Четырнадцатый… И не тринадцатый… И ни один из Уровней с Первого по Двадцать пятый. Вот, елы — палы, загадка…

Канн не замечал, что лихорадочно вчитывается в страницы, что нервно стучит пальцами по столу, или того, что его мозг вдруг незаметно для него самого включился на полную мощность.

Озеро существует — он был в этом уверен.

Вопрос: где?

А, может, этот самый странный работодатель не такой уж и лох, и дойти по указанным координатам вовсе не так просто?

— Все страньше и страньше, как поговаривает Бернарда…

Аарон перебирал одну карту за другой, неустанно открывал и закрывал вкладки, извлекал на свет не предназначенные для чужих глаз файлы.

И к двум часам ночи, наконец‑то, обнаружил странное название Уровня, о котором раньше никогда не слышал.

"B2Z".

Мила спала в углу кровати и с улыбкой на лице — даже во сне грезила об их счастливом дне, — а он и думать про нее забыл. Вместо этого с упоением набирал один телефонный номер за другим и вопрошал одно и то же:

— Рен, ты когда‑нибудь слышал про "B2Z"? Нет? Странно.

— Баал, ты знаешь про такую хню, как озеро Дхар? Нет? И я нет.

— Халк, а ты? Что? Картограф? Да он опять не в городе, и черт знает, где его искать…

— Дэйн…

— Мак…

— Стив…

— Логан, можешь вычислить для меня координаты одного места? Буду очень признателен, чувак. Нет, не сейчас, можно к утру.

В постель Аарон улегся лишь к трем часам ночи — довольный и насквозь пахнущий табаком. Поворочался, натянул на себя оставшийся свободным конец одеяла и почти сразу же уснул.

*****

Пористые, круглые, равномерно промазанные маслом блины выглядели так же аккуратно, как и Мила этим утром. Уложенные в прическу локоны (во сколько она встала, чтобы накрутить их?), розовый кружевной пеньюар, обновленный маникюр и педикюр — все в тон, — идеальный макияж.

Милу хотелось не трахнуть — Милу хотелось поставить на витрину магазина.

Цветочный парфюм перебивал и запах ванили, и аромат кофе, и аппетит. Напрочь. Аарон улыбался одной из тех улыбок, которые можно налепить на лицо и не снимать, пока что‑нибудь не треснет.

Зачем же так духариться?

"Идеальные" блины казались слишком сладкими.

— Как спал, дорогой?

— Отлично.

Плоский экран в кухне транслировал канал релакс — упражнений для поддержания здорового в теле духа и почему‑то раздражал Канна — куда с большим удовольствием он бы сейчас посмотрел новости.

— Поздно лег вчера?

— Да, засиделся.

— Работал? Или играл?

Да в рот ему ногу — он вообще ни во что никогда не играл, не помнил такого. Нет, врал — в последний раз "рубился" с Эльконто в Сириану. Месяц назад. И только один раз.