Вероника Мелан - Аарон

На этот раз вопрос задавал Рен. А ведь обычно он на них отвечал; до этого момента она вообще не слышала в его словах вопросительных интонаций.

— Должны. Чем дольше мы сидим, тем меньше шансов.

— Да едрись — оно провались! — Баал.

— На выход. Все на выход. На выход!

Когда ее выпихивали из машины, Райна цеплялась внутри салона за все, что могла.

Дольше всего выгружали что‑то из багажника — какие‑то кейсы; вездеход — ей не показалось — облупился снаружи. Стал старым.

— Сегодня утром я выкатил его из салона.

Они погибнут. Состарятся за десять минут и рассыплются в прах.

— Пошли — пошли — пошли!

Ее кто‑то толкнул в спину.

— Быстро! Бегом. Это приказ!

Приказ? Райна, не разбирая направления, побежала. Впереди спины — мелькают заплечные рюкзаки, жесткая ткань "комбезов", армейские ботинки, — сбоку и позади зловещая инопланетная поверхность "площадки". Она боялась смотреть вокруг — боялась и не могла не смотреть — каждую секунду опасалась, что очередной город возникнет прямо у них над головами. И раздавит. Или что с очередным шагом под ступней разверзнется земля, и тогда снова полет… длинною в жизнь.

Она так и умрет со шрамами.

— Быстрее. Аарон, направление верное?

— Да х№й бы его знал — датчик на руке сломался тоже.

— Ты мне это брось!

— Верное. Наверно…

— Наверно?

— Думаю… что да.

Они задыхались, она задыхалась тоже. Они не знали, верно ли движутся, — она знала — неверно. С самого начала неверно. Вообще не стоило это все начинать.

— Райна, быстрее!

Она даже не обратила внимания на то, что ее не назвали Марго.

— Передвигай ноги, твою налево! Клиент!

Через камень ей помог перепрыгнуть Баал — вовремя обернулся и протянул жесткую перчатку. Всего на секунду вылезло над головой и тут же скрылось ослепительное и неестественно яркое солнце. Пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

— Хреновое место.

— Да уж…

— Где должен быть Портал?

— Не знаю.

— Как не знаешь?

— Не знаю. Я его никогда не видел. Не езжу сюда отдыхать каждые выходные.

Аарон злился. Они все злились, но оставались собранными — бежали настолько быстро, насколько могли; она старалась успевать следом и не спотыкаться. Ассасин грохотал камнями и шумно дышал за спиной.

Райна слышала, как трещит материал ее маски — шелушится.

Скоро и он станет старым.

Потрескивало в наушниках, все сильнее портилась связь, все более зловещими смотрелись непонятные символы на экране; утекал в небытие кислород. Она потела, каждые полминуты отбивала носки ботинок и пальцы в них о камни, уже три раза почти упала, едва держала заданный темп.

Черт, почему не ходила в спортзал?

— До места примерно два километра.

— Но там впереди ничего нет.

Баал был прав — Райна смотрела туда же — до самого горизонта тянулась бесплодная мрачная пустошь.

— Здесь всегда сначала нет. А потом есть.

— Канн, если мы придем, а там так ничего и не появится…

— Появится. Если не сбились с направления.

— Ненавижу тебя, друг. Иногда я тебя ненавижу.

— Это лучше, чем Криала.

— Не лучше.

— Лучше, поверь мне. Здесь хоть мутантов нет.

Она не понимала, о чем шла речь, — чувствовала одно: она не выдержит двух километров. Осядет на землю раньше — откажут уставшие ноги. Сядет и будет слушать, как трещит по швам и крошится кислородная маска. А потом не увидит, как превратится в старуху и сгниет на "стройплощадке" — не увидит, потому что нет зеркала…

— Вставай! Думаешь, самое время и место посидеть?

Ее кто‑то тащил. Поднял с почвы — когда она успела на нее осесть? — и теперь бульдозером пер за руку.

— Не останавливайся! Переставляй ноги. Переставляй, я сказал!

Ей на секунду показалось — Аарон. Нет, Аарон бежал впереди — ее тащил ассасин.

— Не хочу, — шептала Райна, — я уже не могу.

— А мне насрать.

— До места полкилометра, — раздалось в маске.

— Давай, давай, пошла!

Ее подгоняли, словно кобылку.

У Райны горели легкие, слезились глаза, запотело в маске. Грохотал в висках пульс, спину почему‑то жгло, ноги гудели, как электросеть под напряжение, — казалось, из них вытащили все пружины.

Шаги, шаги, шаги. Она не чувствовала, как бежала, — не понимала, как умудряется делать это.

— Примерно триста метров.

— Там все еще "ничего"…

Ее руку сжимали так сильно, что в перчатке, наверное, осталось кровавое месиво — лепешка из кожи и костей.

— Больно…

По маске пошла трещина.

— Двести метров…

— Там впереди что‑то начинает появляться. Дом. Канн, если это "не оно"…

— Сто пятьдесят метров.

Ног нет. Тела нет. Легкие сгорели. Она бы отлупила ассасина за то, что умеет так таскать. Если бы когда‑нибудь снова начала дышать.

— Сто метров. Пятьдесят.

На словах "мы на месте" она повалилась на землю.

Через стекло маски уже почти ничего не было видно.

— Минуту. Мы должны продержаться минуту.

Им было не легче, чем ей, — тоже заканчивался кислород.

Теперь они находились внутри какого‑то строения — бетонные стены — серые и неровные, — крыша отсутствовала. Над головой чернота, за стенами мрак, вокруг кромешный ад из смешавшегося времени и пространства.

— Где должен быть Портал?

— Где‑то здесь.

— Канн, ты не ошибся с домом?

— А что, номер неверный?

— Шутник.

Они хрипло дышали; через их маски тоже уже не просвечивали лица. Голоса становились все более далекими; костюм душил.

— Райна… Райна…

Ее кто‑то звал.

— Живая? Дыши. Осталось чуть — чуть.

Кто‑то стучал перчатками по маске; звук щелчками отдавался в продолжающих еще работать наушниках.

— Смотри, он появляется…

Она не видела ничего, кроме света на месте незаполненного дверного проема, — уже не чувствовала ни тела, ни эмоций, не была способна породить ни единой мысли. Смертельно устала. Если они выберутся, если они когда‑нибудь…

— Он почти доформировался.

Если они выберутся, она…

— Десять секунд до выхода. Первой "клиентка"…

Дамы вперед. Если…

— Пять, четыре, три, две…

Райна так и не додумала, что случится, если они выберутся; как только Канн произнес "один", кто‑то в буквальном смысле оторвал ее от земли и со всего маха зашвырнул туда, где сквозь потрескавшийся и запотевший экран светилось белое пятно.

Уровень: Магия.

Удивительно насыщенно пахла земля — сырой травой, кореньями и прелыми листьями.

Пахла прямо в нос.

Потому что уткнувшись в нее — в землю, — Райна и лежала. С закрытыми глазами, недвижимая — боялась проверять, работают ли конечности, — просто вдыхала и выдыхала, вдыхала и выдыхала. Млела от облегчения уже просто потому, что хватало воздуха.

Воздух. Как хорошо, когда его много. Когда не дерет горло, когда не борешься за каждый вдох, когда не опасаешься, что при следующей попытке втянуть в легкие хоть сколько‑нибудь кислорода, откажет от усердия и тело, и мозг.