Вероника Мелан - Аарон

— Кому, Райна?

— Не важно.

— Важно. Я мог бы помочь…

— Не мог бы.

— Мог бы. Все сделал бы.

Все сделал? Ей стало тяжело до слез, горше которых еще не было. Где он был, когда она искала его? Почему пропадал все это время? Почему не нашел сам? А теперь поздно… Она все это пережила, превратилась в Марго, век за веком жила со шрамами внутри и снаружи. Пыталась забыть. Его забыть.

— Уже ничего не изменить.

— Я…

— Ничего, Аарон. И мы просто идем туда, куда идем.

— Поделись со мной.

— Нет.

Нет, нет и нет.

Поджав губы и стараясь не выказать того, насколько сильно трясутся ладони, Райна поднялась с бревна, выплеснула заварку из кружки на траву и пошла в палатку.

Все пустое. Все.

Ничего ей не удалось — ни стать собой, ни обрести желанного успокоения. Майкл давал хорошие советы, вот только Райна не сумела ими воспользоваться. Всю ночь напролет она плакала — из‑за того, что не смогла признаться, из‑за того, что к ней впервые обратились с сочувствием, но сил на правду не хватило.

И на какую правду? О том, что она опустилась до "рабыни"? Позволила опустить себя до нее? Что, сама того не желая, отсасывала в машине? Ненавидела того человека и все равно отвечала на его звонки? Боялась, но позволяла мочиться на себя? О том, что никак не могла уйти, не могла сказать "нет"? Раньше, пока было еще не поздно…

И что бы Канн тогда подумал, расскажи она? Наверное, похлопал бы по плечу, пробубнил бы: "ничего, со всяким случается", а сам бы отвернулся в сторону, чтобы она не уловила во взгляде презрения? Не услышала бы молчаливых слов "сама дура, раз такое произошло. Впредь будешь умнее".

И тогда бы она уже точно не поднялась. Ни с колен — ниоткуда, тогда бы точно вернулась из похода и обратилась бы к сенсору. Или к доктору за инъекцией сна.

Она не сильная, совсем не сильная — она прикидывается.

Плакала ночью в палатке Райна, а наутро заплакала Магия — посерела небом, затянулась тучами, стала лить слезы на горы и хвойный лес, далеко — далеко спрятала солнце.

Утром к ней по имени впервые обратился Баал — спросил, по какому принципу работает котелок, а она отделалась коротким "не знаю". Раньше бы обрадовалась — может, становится им не чужой? — а тут даже глаз не подняла, не посмотрела на него. Зачем смотреть?

Они и так не приняли ее, не зная подробностей, а что подумали бы, знай правду? ВСЮ правду? Презирали бы так, как никого и никогда — старались бы общаться не потому, что хочется, а потому что она — "заказчица", потому что надо.

Не надо. Ничего ей не надо.

В путь двинулись молча — уловили ее настроение. Собрали палатки, упаковали вещи и теперь шагали хмурые, под стать погоде. Всем хотелось перемен — отыскать Портал, почувствовать, что усилия приносят плоды, довести уже "убийцу" к озеру и вернуться отдохнуть.

Так ей казалось.

Потому что хранил тишину и мрачное выражение лица Канн, потому что вновь задеревенел после ее "не знаю" Баал, потому с самого утра не произнес ни слова ассасин.

Быстрее бы. Быстрее. Дома, наверное, будет хуже, но дома будет привычней — там она будет одна.

В этот день горы приблизились быстро. Сначала все круче вырастали по бокам валуны — некоторые выше человеческого роста и похожие на неуклюжие колонны, — затем мягкая почва сменилась совсем каменистой; захрустело под подошвами. И вновь — не сломать бы ногу — не до веселья. Дождь сильно мешал.

Не стали останавливаться даже на обед — в такую погоду сложно развести костер и согреться. Негде просушить одежду, не под чем укрыться — не снова ведь палатки раскладывать? И потому шли, шли и шли.

Пока не оказались в настоящем лабиринте из камней.

На часах почти шесть, в желудке пусто, на душе тускло. Отлично видимая тропка в какой‑то момент заскользила вниз по склону, прямо под гору — вбок не свернуть, — а спустя несколько минут окончилась… огромным, завалившим проход камнем.

Справа черная гора до неба, слева такая же, путь пролегает между ними, а закрывает его такого размера булыжник, что и вдесятером не сдвинуть. Да так он четко и плотно втиснулся во "вход", что подошедший ассасин лишь покачал головой:

— Бесполезно, даже палец не всунуть. И, значит, не соорудить рычаг.

Рычаг бы не помог — это понимали все. Не просто "камешек" — настоящая глыба по непонятной причине втиснулась туда, где ее не должно было быть. Случайность? Совпадение?

— Твою налево, — ругался Баал, — нам бы сюда Дэлла со всем его снаряжением. Взорвали бы.

От этих слов волосы на затылке Райны встали дымом — не нужно ничего взрывать, — она была в этом уверена. На Магии вообще никогда и ничего не нужно взрывать — неправильно это.

— Нет, что‑то не так, — твердила она остальным. Попробовала поискать вокруг знаки — подсказки — тщетно. — Что‑то не так…

— Да все не так. Другой тропы нет, опять в тупике.

— Ловушка.

— Попались, блин. И ведь не обойдешь. Опять назад?

И "назад" тоже не верно — не здесь, не на "живом" уровне.

— Нам нужен Майкл, — прошептала Райна тихо и смахнула с лица дождевые капли; с челки стекала вода. — Он подскажет.

Декстер ее услышал:

— И как прикажешь его искать? Здесь ни связи нет, ни способа дозваться. Придется обходиться без него, что‑то придумывать…

— Нам нужен Майкл, — повторила Райна громче. — Нужен. Майкл.

И сама не поняла, к кому обратилась — как будто не к парням. Как будто к Магии.

*****

Он едва вернулся из леса, откуда "эвакуировал" домой путника, зашел домой и собирался попить чаю, когда почувствовал странное — некую невнятную мысль, скользнувшую на задворках сознания. Не смог уловить ее, удержать и потому постоял какое‑то время рядом с раковиной. Затем заварил‑таки чай, донес его до стола и уже открыл сахарницу, чтобы достать пару кусочков сахара, когда мысль — будто не своя, не чужая — внедрилась в разум вновь. На этот раз картинкой: Райной.

Морэн с минуту задумчиво посидел над чаем; в доме тихо, снаружи шумят деревья. Откуда это странное свербящее ощущение?

Отставил чай, вышел на крыльцо, втянул напоенный ароматом хвои воздух, вгляделся в раздерганное на лоскуты небо — тут затянуто тучами, там прореха — и вдруг отчетливо ощутил: он должен их найти. Ребят. Что‑то там случилось у них — требуется его помощь.

Майкл никогда не ставил под сомнение колокольчики интуиции — если включилась, значит, неспроста. Да, возможно, он ошибся и подумал о них сам — не словил сигнал извне, — но лучше проверить. Если что, просто посидит у костра, пообщается.

Прежде чем выйти из дома, он проверил рабочий планшет, убедился, что эвакуация пока никому не требуется, поднялся на второй этаж и еще из коридора услышал щелчки клавиш печатной машинки — Марика работала. Не стал ее отвлекать, оставил внизу записку, что скоро будет, повесил на плечо сумку и тронулся в путь. Вышел во двор, прищурился, мысленно уловил направление и зашагал к ближайшим кустам.