Элла Джеймс - Гензель

Каждая его черта, каждое его действие освещают меня изнутри. Его влажные волосы. В ярком свете арены, я могу видеть, что они слегка волнистые. Сейчас он коротко стрижется. Насколько коротко? Мои пальцы желают прочувствовать каждый короткий волосок. Я заинтригована его затылком, его мощью. Я вижу, как мышцы напрягаются, когда он смотрит вниз на напиток, иногда приподнимая взгляд, чтобы сказать что-то женщине, пока они с мужчинами медленно двигаются к двери справа от ринга. Как потом другая женщина подает ему футболку. Как он берет ее и легонько кивает. Его руки — произведения искусства, бицепсы немного бугрятся, когда он надевает футболку. Плавные линии внутренней части локтя. Эта часть такая мягкая. Я помню насколько. Его предплечья безупречны, там, где они были тощими и слегка мускулистыми, теперь хорошо накачаны и крепки. Его руки. Что сказать о красоте рук этого мужчины? И это руки моего мужчины.

Какая-то женщина хватает его за руку и мое тело горит. Эта ложь, в которой я уверяла себя всю ночь, просачивается в мои поры.

Что я не хочу его.

Что не нуждаюсь в нем.

Что могу его забыть.

Этот мужчина мой. Ничей больше. Только мой.

Я смотрю, как он оглядывает толпу, будто слышит мои мысли и хочет найти меня.

Он обнимает девушку за талию, прижимаясь к ней бедром. Затем она убирает от него руки и направляется к металлической двери.

Я жадно наблюдаю за ним, желая его так сильно, что даже больно.

Именно в этот момент он падает.

В то мгновение, когда он падает на пол, все вокруг приходит в движение.

Толпу зевак вокруг разгоняют, но сотрудники-рефери в темных брюках и серых рубашках, продолжают возиться рядом с ним, пока зрители в ложах сходят с ума.

Я замечаю, что соперник Гензеля, Говард, все еще лежит на ринге, окруженный обслуживающим персоналом клуба, в том числе среди них есть кто-то в медицинском жилете.

Мой взгляд мечется между телом Говарда и сотрудником в медицинском жилете, потому что тот, оставив пациента на ринге, бежит к Гензелю.

Я покрываюсь испариной. Мое сердце неестественно колотится. Мне тяжело дышать в привычном ритме, я пытаюсь глотнуть побольше воздуха, так, что моя голова кружится.

Почему он не двигается? Что произошло?!

То тут, то там раздаются свист или тихие вскрики, вскоре, перерастающие в гулкий рев, от этого мне хочется закричать.

Мои ноги сами собой несут меня к лестнице. Растолкав зевак на своем пути, чтобы добраться до него, наконец-то, ступаю на гладкий цемент самого нижнего уровня, и впиваюсь в мужчину на полу взглядом, именно в тот момент, когда кто-то хватает меня за локоть.

— Подожди секунду! Кто ты, черт побери? — гудит над моим ухом мужской голос. Мгновением позже мой взгляд сталкивается с сердитыми карими глазами. Это один из рефери, кажется, способный в любую секунду брызнуть мне в лицо слезоточивым газом.

— Отпусти! — я сбрасываю его руку. — Я его сестра! Что происходит с Эдгаром? — это вырывается из меня абсолютно непринужденно, абсолютно естественно. Когда я пытаюсь протиснуться мимо живого барьера из рук зевак, рефери, оценивая, сканирует меня взглядом.

— Сестра, как твое имя?

— Леа, — кричу я. — Что с ним не так?

Он подкатывает глаза в недоуменном взгляде, пока мы бок о бок шагаем к Гензелю. Он лежит на боку, и я замечаю под ним небольшую лужу крови.

— Дерьмо, — вскрикиваю я, опустившись на колени позади персонала, обступившего его тело.

Я пытаюсь протиснуться между телами, столпившимися вокруг Гензеля, и дотягиваюсь до его руки. Касаюсь ладонью его кожи и осторожно глажу внутреннюю сторону его предплечья. Это движение я всегда использовала, когда утешала его по другую сторону стены. Веки Гензеля трепещут в ответ.

— Не знаю, что происходит, — обращается ко мне парень рядом. — Мы вызвали скорую.

— Нет.

Я подпрыгиваю, когда Гензель усилием воли приподнимается над цементным полом.

— Нет, — я замечаю кровь, стекающую струйкой от его затылка к правому уху. Он кашляет, прикрывшись рукой. — Никакой больницы, — он принимает сидячее положение и оглядывается вокруг туманным взглядом. — У меня есть… машина, — раздраженно произносит он. — Я… в порядке.

Он выглядит как раненный лев. Его лицо бледнее полотна, карие глаза кажутся почти черными. Левый глаз заплыл настолько, что наполовину закрыт, к тому же, оттенен синяком фиолетово-черного цвета. Рот кровоточит, а на щеке до самого виска расплывается еще один синяк.

— Я могу вести, — он невнятно произносит последнее слово.

— Я так не думаю, — жестко говорит один из мужчин рядом с ним. — Я фельдшер скорой помощи, и вижу, что вы либо пьяны, либо страдаете от побочного эффекта при сотрясении мозга, сэр. Вас несколько раз ударили по голове и в грудь. Вам необходимо расслабиться, пока не приедет скорая, — приподняв бровь, фельдшер смотрит в мою сторону, и я быстро киваю.

Гензель пытается сфокусировать взгляд на мне. Когда он, наконец-то, рассматривает меня, его глаза округляются.

— Леа? — я наблюдаю, как начинают дрожать его руки и высоко вздымается грудь. Его лицо становится еще бледнее, а губы подрагивают. — Леа? — он нервно сглатывает один, затем второй раз. — Леа? — шепчет он. Он осматривается вокруг, на людей, столпившихся вокруг него, затем опускает взгляд на свои колени, прежде чем снова смотрит на меня. — Леа, помоги.

Мое тело горит огнем. Протиснувшись между двумя мужчинами рядом с ним, я заглядываю в его глаза, пытаясь увидеть насколько значимо для него, то, что он сказал сейчас — мое имя, но в его широко распахнутых, неестественно блестящих глазах, застыла паника.

— Леа, — он крепко хватается за меня, медленно поднимаясь, чем несколько шокирует меня. Я поднимаюсь вместе с ним, позволяя ему сжать мою руку длинным пальцам. — Никакой… больницы. Просто нужно… отоспаться, — говорит он, оглядываясь вокруг, но его слова звучат слишком невнятно.

— Возможно, у вас сотрясение мозга, — повторяет один из служащих рядом с ним.

Гензель хрипло смеется.

— У меня… нет сотрясения, — слегка сощурившись, он сжимает мою руку еще сильней. — Я просто чертовски пьян.

Увлекая меня за собой, он движется к паре металлических дверей, над которыми светится табличка «ВЫХОД». Он не оглядывается на меня, все также крепко сжимая мою руку. Переместившись слегка вперед, я удерживаю перед ним дверь открытой, и когда мы оказываемся в коридоре под трибунами, он поворачивается в мою сторону и пристально смотрит на меня.

Его взгляд наполнен замешательством, как будто он не уверен, что перед ним я.

— Привет, — шепчу я одними губами.

— Леа? — он едва дышит.

— Да, — слезы переполняют мои глаза настолько, что его лицо расплывается.