Сандра БРАУН - ШАРАДА

– Ты и вправду так думаешь? Она нагнула голову и уставилась на свое обручальное кольцо, поворачивая его на пальце.

– Я уже больше не знаю, что думать. С того времени, как мы потеряли Карлу, между нами что-то произошло, что изменило наши отношения. Вместо того чтобы постепенно выкарабкиваться из горя, мы как бы скользим вниз по наклонной плоскости. Что бы я ни делала, мне не удается остановить это сползание. Я ужасно боюсь достичь дна, потому что не знаю, что нас там ожидает.

Ненси подняла голову и посмотрела на него взглядом, полным страдания и тоски.

– Почему ты стал так холоден со мной, Билл?

– Но я же сплю с тобой.

– Не так часто, как раньше. А когда спишь, это все равно мало похоже на то, что было прежде. Я чувствую разницу. И хочу знать, что мешает нашей семейной жизни. Если Кэт не твоя любовница, в чем тогда дело?

– Ну сколько же раз тебе повторять! Ни в чем. У меня множество обязанностей. Я прихожу домой уставший и не могу заставить свой член подниматься по команде. Извини.

Его сарказм рассердил ее. Она встала и направилась к двери, но, прежде чем выйти из комнаты, обернулась.

– Разговаривать с тобой сегодня бесполезно, потому что ты пьян. Что еще раз доказывает, что между нами что-то не гак, и что серьезно. Я не знаю, в чем дело, но не пытайся меня убедить, что это всего лишь мои выдумки. Карла была восхитительной девочкой. Мы будем всегда любить ее. Ты близок со всеми детьми, но с ней у тебя были особые отношения. Я знаю, что, когда она умерла, ты почувствовал, что вместе с ней умерла и часть твоей души. Если бы я могла, я вернула бы ее тебе, Билл, поверь мне. – Ненси беспомощно развела руками. – Но я не могу. И в то же время я отказываюсь терять больше того, что уже потеряла. Вся моя жизнь вращается вокруг любви к тебе. Я намерена сохранить наш брак и снова сделать нашу семейную жизнь такой, какой она когда-то была. Чего бы мне это ни стоило.

В эту ночь Кэт спала очень плохо.

Майкл не выходил у нее из головы. Он так отставал от сверстников в эмоциональном и социальном отношении, что вытащить его из его скорлупы потребует колоссальных усилий, подлинного подвижничества. Но по-настоящему преданные родители могли бы достичь этого огромной любовью и огромным терпением, и тогда результат с лихвой оправдал бы все затраченные усилия. Внутри Майкла сидел живой и любознательный мальчуган, отчаянно нуждавшийся в том, чтобы его выпустили наружу.

Однако не только Майкл был у нее на уме. Встреча с Алексом заставила ее усомниться в осуществимости всех тех раз и навсегда принятых решений, к которым она пришла в Калифорнии. Просто унизительно сознавать, как остро ей все еще не хватает его.

Его друзья Айрин и Чарли Уолтерсы оказались именно такими, какими он ей их описал. Она не сомневалась, что как только они закончат специальные подготовительные курсы для усыновителей, станут отличными родителями.

В любое другое время она получила бы удовольствие от знакомства с ними и стремилась бы подольше побыть в их обществе. Но их знакомство состоялось почти сразу после фейерверка. У нее было еще свежо в памяти выражение лица Ненси Уэбстер, когда она открыла дверь в кабинет и увидела их вместе с Биллом. Было ясно, что Ненси по-своему интерпретировала их уединение.

Эти тревоги, не говоря уже о ее преследователе – она называла его так, не придумав ничего лучшего, – тяжким грузом лежали у нее на душе. Чувствуя, что ей нужно развеяться, она все воскресенье ходила по магазинам, затем пошла в кино.

В понедельник они с Джеффом писали благодарственные письма тем, кто во время пикника пожертвовал деньги для «Детей Кэт».

Во вторник они снимали на видеопленку сюжет о слабослышащей пятилетней девочке, в результате несчастного случая недавно лишившейся обоих родителей.

Вернувшись в тот вечер домой, Кэт нашла в своей почте уже хорошо знакомый ей конверт. Он был точной копией тех трех, что она уже получила. Однако его содержание было иным.

Внутри находился один-единственный листок белой бумаги. На нем в стиле, имитирующем газетную заметку, излагалась история бывшей звезды «мыльных опер» Кэт Дэлани, перенесшей пересадку сердца. В нескольких абзацах детально перечислялись все ее заслуги и достижения, включая и программу «Дети Кэт».

Это был ее некролог.

– Это действительно очень странно, но здесь нет состава преступления, вы понимаете, о чем я говорю?

Лейтенант Бад Хансейкер из полицейского управления Сан-Антонно был одет в клетчатые брюки из искусственного волокна и черные ковбойские сапоги, отделанные белой строчкой. Его белая рубашка с короткими рукавами едва сходилась на толстом животе, свидетельствовавшем о том, что его обладатель является большим любителем пива. Эта махина с трудом сдерживалась тисненым кожаным поясом. Узкий пристегивающийся галстук диагонально пересекал необъятную грудь. Судя по телосложению, цвету лица и одышке, у Хансейкера были все шансы в недалеком будущем заработать инфаркт.

С того момента, как Кэт вошла в его офис, он не переставал жевать незажженную размякшую сигару и – если исходить из направления его взгляда – вести диалог с ее коленями.

Затем лейтенант положил на стол огромные ручищи и наклонился вперед.

– Послушайте, а Дуг Спир, он какой? Я имею в виду как человек? Я просто ухохатываюсь, как он вечно перевирает прогноз погоды, а потом сам надо всем этим смеется.

– Дуг Спир работает в другой телекомпании, – ответила Кэт с нервной улыбкой. – Я с ним не знакома.

– Ах да, верно. Всю дорогу путаю этих, которые предсказывают погоду.

– Мы не могли бы вернуться к этим бумагам, лейтенант? – Она властно ткнула пальцем в принесенную ею стопку, лежавшую перед ним на столе.

Хансейкер перекатил сигару из одного угла толстых мясистых губ в другой.

– Мисс Дэлани, такой женщине, как вы, знаменитости и все такое, известной широкой публике, не приходится удивляться несколько повышенному вниманию к своей персоне.

– Я не удивляюсь, лейтенант Хансейкер. Когда я стала сниматься в «Переходах», мне приходило огромное количество писем, включая многочисленные предложения руки и сердца. Один мужчина прислал их сто штук.

– Вот видите… – Усмехнувшись, он с довольным видом откинулся назад на своем скрипучем стуле, как будто ее слова доказывали его правоту.

– Но предложение руки и сердца само по себе не представляет угрозы для жизни. То же самое относится и к письмам, которые до небес превозносят или отчаянно ругают мою игру. В то время как то, что я вам принесла, является замаскированной угрозой. В особенности последнее послание. – Кэт отделила поддельный некролог от остальных бумаг. – Какие шаги вы собираетесь предпринять по этому поводу?