Лавирль Спенсер - Раздельные постели

Потом она повернулась и оставила его, и пылесос снова захрипел, а он в это время думал над тем, что она имела в виду.

Было неизбежно, что они становились все теснее связанными во многих несущественных вещах. Установили телефон, и в справочнике их номер числился под фамилией Форрестер Клей. В углу кабинета висел список продуктов, и в нем отражалось то, что им нужно, и то, что они любят. Она купила себе кассету Леттермена и слушала ее на его стереомагнитофоне, зная прекрасно, что не всегда можно им пользоваться. Начала поступать почта, адресованная на имя мистера и миссис Клей Форрестер. У него закончился шампунь, и он одолжил шампунь у нее, и с того времени они решили покупать такой шампунь, который был у нее, потому что Клею он больше нравился. Иногда они даже пользовались одним полотенцем.

Но каждый вечер вытаскивалось запасное одеяло, и он стелил себе постель на диване, ставил кассету, и они лежали, каждый в своей отдельной темноте, слушая в один вечер его любимые песни, в другой — любимые песни Кэтрин.

К тому времени она уже стала ожидать, когда поставят последнюю кассету этого дня, и оставляла дверь в спальню открытой, чтобы лучше слышать.

Наступил День Благодарения. Для Кэтрин этот день выдался волнующе-прекрасным. Анжела включила в список приглашенных Стива и Аду, плюс всех бабушек и дедушку Клея нескольких тетушек и дядюшек, двоюродных братьев и сестер. В первый раз за шесть лет Кэтрин, Ада и Стив отпраздновали этот день вместе, и Кэтрин была безгранично благодарна Форрестерам за такую возможность. Это был день, полностью погруженный в традицию.

Уютно потрескивал камин, снизу из игровой комнаты по всему дому разносился смех, стол по-настоящему прогибался от разнообразия праздничных блюд, и везде чувствовалось волшебное прикосновение Анжелы. В центре стола на импортной бельгийской скатерти стояла огромная ваза с цветами, а сбоку располагался хрустальный канделябр. Сидя за столом, Кэтрин отгоняла от себя неприятное ощущение будущей потери. Ее мать вышла из своей скорлупы, она улыбалась и была привлекательной. И было невероятным то, как Стив и Клей вели себя по отношению друг к другу: поддразнивание, смех — полное взаимопонимание. Оба находились в прекрасном расположении духа.

«Форрестеры принимают это как должное», — думала Кэтрин, глядя на круг лиц, прислушиваясь к счастливой болтовне, успокоенная и насыщенная как их доброй волей, так и угощеньями.

«Что случилось с моими понятиями об испорченных богачах?» — размышляла она. Но как раз в этот момент ее глаза встретились с глазами Клейборна. Она увидела в них трогательную доброту, как будто он читал ее мысли, и она быстро отвела взгляд, боясь еще больше привязаться к нему.

Днем Кэтрин получила свой первый урок, как играть в пул. Было ли случайным или намеренным то, как Клей встал сзади нее очень близко и наклонился, твердо сжимая ее руку на кие, показывая, как нужно играть.

— Он должен скользить по твоей руке, — инструктировал он ее, в то время как его рука касалась ее бедра. От него приятно пахло, и он был теплым. Во всем этом было определенно что-то соблазнительное. Но затем он отстранился назад, и мужчины играли против женщин в круговых соревнованиях.

Клей со Стивом играли против Кэтрин и юной двоюродной сестры Марси. Но сразу стало очевидным, что силы не равны, поэтому Кэтрин играла со Стивом в качестве своего партнера, и очень быстро они победили своих соперников. Стиву дали прозвище «Миннесотский тощий» за то, что он сотни часов провел за биллиардным столом. Потом биллиард сменился футболом — они смотрели матч по телевизору. Кэтрин уютно устроилась на кушетке между Клеем и Стивом. Во время матча Клей вкратце объяснил ей правила игры, при этом неуклюже ссутулившись и повернув голову к ней.

В дверях Клейборн и Анжела попрощались с ними, и, пока Клейборн держал ее пальто, Анжела спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Она подняла глаза и увидела одинаковое выражение заботы на их лицах. Она удивилась, что ей задали такой прямой вопрос насчет ее беременности. Это было в первый раз со дня свадьбы, чтобы кто-нибудь поднимал этот вопрос.

— Толстею, — ответила она, наполовину улыбаясь.

— Ну, ты выглядишь великолепно, — заверил ее Клейборн.

— Да, и не позволяй, чтобы женская суета засосала тебя, — добавила Анжела. — Знаешь, это все временно.

По дороге домой Кэтрин вспоминала их заботливое отношение, тревогу, скрывавшуюся за их простыми замечаниями. Ей трудно было признать, сколько в них было внимания.

— Ты сегодня молчалива, — заметил Клей.

— Я думаю.

— О чем?

С минуту она молчала, потом вздохнула.

— Обо всем дне — каким он был. И как все члены твоей семьи принимали все как должное… Я говорю о том, что никогда раньше у меня не было такого Дня Благодарения.

— Такого — какого? Это был обычный День Благодарения.

— О Клей, ты действительно не понимаешь, да?

— Не понимаю чего?

Нет, он не понимал, и она сомневалась, что он вообще когда-либо поймет. Но она все же провела грань сравнения.

— Там, откуда я пришла, праздники всегда были предлогом для отца побольше выпить. К тому времени как садиться за стол, он уже был пьян, и неважно, проходил ли праздник в нашем доме или в доме дяди Фрэнка. Я не помню ни одного праздника, который не был бы испорчен его пьянкой. В доме всегда царило напряжение, и, несмотря на него, все старались поддерживать веселье. Я все время желала… — Ее голос сник. Она поняла, что не может сказать, чего она желала, потому что могло бы показаться коварным, если бы она сказала, что желала провести такой день, какой был сегодня.

— Извини, — тихо сказал он. Потом он протянул руку и нежно потрепал ее по щеке. — И пусть плохие воспоминания не омрачают сегодняшний день, о'кей?

— Сегодня твой отец был добр ко мне.

— Сегодня твоя мать была очень добра ко мне.

— Клей, я… — Но она снова остановилась, не зная, как сделать так, чтобы ее голос не дрожал.

Кэтрин была переполнена благодарности. Прошло совсем немного времени с тех пор, когда однажды Клей вернулся домой с четырехфунтовым пакетом попкорна.

— Четыре фунта! — воскликнула Кэтрин.

— Ну, я ужасно люблю воздушную кукурузу.

— Не сомневаюсь, — засмеялась Кэтрин.

В тот вечер они сидели на диване и готовились к занятиям, а между ними стояла ваза с попкорном. Вдруг Кэтрин высыпала горсть попкорна обратно в вазу. В глазах появился испуг, а книга выпала из рук.

— Клей! — прошептала она.

Он подался вперед, встревоженный.

— Что случилось?

— О Господи, — прошептала она, сжимая свой живот.

— Что случилось, Кэтрин? — Он придвинулся поближе, стараясь ее успокоить. Тревога была даже в его бровях.