Кэтрин Стоун - Хэппи-энд

Подавив недовольство, Джейсон поднялся из-за стола и приветливо улыбнулся:

– Здравствуйте! Заходите, пожалуйста! Вы пришли как раз вовремя.

Молодая женщина молча вошла в кабинет, присела на краешек стула как раз перед его рабочим Столом теперь Джейсон разглядел, как дрожали ее тонкие пальцы с обгрызенными донельзя ногтями.

Подняв взгляд на ее лицо, он увидел огромные глаза совершенно необычного сине-зеленого цвета, которые казались еще больше из-за оптического эффекта очков. Ему показалось, что даже ее глаза мелко дрожат за стеклами очков, и это вызвало в нем новый приступ досады.

Ему было совершенно необходимо как-то успокоить ее, и он решил, что проще всего будет просто показать ей, насколько легко с ним работать.

Когда она пришла к нему, он писал очередное письмо деловому партнеру. Джейсон решил продолжить диктовать ей свой ответ: пусть убедится, что бояться нечего.

– Давайте сразу приступим к делу, – сказал он с бодрой улыбкой и, когда стенографистка закивала в знак согласия, предложил: – для начала я вам кое-что продиктую.

В ее глазах мелькнула тень изумления, но Джейсон решил, что это ему только показалось, так как она тут же наклонилась достать ручку из плетеной сумочки, лежавшей рядом с ней на полу. Такие сумочки были в моде в шестидесятых годах. Приглядевшись, Джейсон увидел, что эта довольно потрепанная вещица и впрямь была тех лет.

– Готовы? – спросил он, когда стенографистка достала наконец ручку и раскрыла свой толстый блокнот. В ответ она снова кивнула головой, и он бодро начал:

– Отлично! Пишите! «Прошу иметь в виду, что не стану менять свой замысел из-за мелочных капризов...»

Джейсон не успел закончить начатую фразу, потому что на пороге кабинета возникла еще одна молодая женщина.

– Мистер Коул? Прошу прощения за опоздание... Джейсон не сразу взглянул на пришедшую, потому что не мог поверить своим глазам – сидевшая перед ним стенографистка записывала его слова не специальными стенографическими значками, а старательным детским почерком!

С трудом оторвавшись от поразительного и непонятного зрелища, Джейсон перевел взгляд на дверь кабинета. Там стояла длинноногая красавица, стильно одетая, с очень выразительным лицом.

Это была она! Его стенографистка и начинающая актриса!

Тогда кто же, черт возьми, сидел перед ним, старательно записывая его слова детским почерком?! Что это за фантом из шестидесятых годов с невероятно бледной кожей и длинными золотистыми волосами?! И почему она с такой радостью и облегчением смотрит на опоздавшую настоящую стенографистку?!

– Кто вы? – довольно резко спросил Джейсон у хрупкого создания. Она повернулась к нему, и в ее глазах снова появился страх. Тогда он повторил уже гораздо мягче:

– Кто вы?

Только теперь Джейсон вдруг осознал, что еще не слышал ее голоса. До сих пор она молчала, общаясь с ним лишь жестами и мимикой.

Когда она заговорила, ее голос оказался нежным и тихим, словно созданным для пения баллад о романтической любви.

– Я Мэрилин Пире... Лорен Синклер? – тут же поправилась она, встряхнув густой золотистой челкой.

В двенадцать часов мне была назначена встреча с вами, мистер Коул.

Холли – а это была, конечно же, она – остановилась и беспомощно оглянулась на красавицу, все еще стоявшую в дверях, словно ища поддержки.

– Это не Рейвен Уинтер, – догадался Джейсон. Рейвен застряла в Чикаго из-за нелетной погоды, и я легкомысленно решил, что наша встреча не состоится. Но мы можем поговорить и без ее участия.

– Может, лучше перенести наш разговор на другое, более удобное для вас и Рейвен Уинтер время? – робко предложила Холли.

И Джейсон сразу понял, что именно этого ей сейчас хотелось больше всего. Но если он согласится с ее предложением, то больше уже никогда ее не увидит, в этом Джейсон был абсолютно уверен. Она наверняка решила, что он продиктовал ей свое окончательное решение ни в коем случае не менять свой замысел и сделать конец фильма не таким, как в романе.

Но на самом деле слова, продиктованные ей Джейсоном, предназначались совершенно другому человеку и по другому поводу. Размышляя о том, как бы получше извиниться перед Лорен Синклер, Джейсон виновато посмотрел ей в глаза. Ему редко приходилось извиняться перед кем-либо, поэтому он сейчас испытывал некоторую неловкость.

Внезапно его пронзила мысль о том, что, возможно, это ловкий розыгрыш, что перед ним сидит ненастоящая Лорен Синклер, а чрезвычайно талантливая актриса, решившая таким образом поразить воображение Джейсона и привлечь к себе его режиссерское внимание.

Он ожидал, что его виноватый взгляд вызовет на лице популярной писательницы что-то вроде праведного гнева, но вместо этого увидел лишь смятение и полнейшее замешательство. Тогда он повернулся к так и стоявшей в дверях красавице стенографистке и сказал:.

– Боюсь, произошло недоразумение. Встреча, назначенная на двенадцать, все-таки состоится, поэтому ваша помощь сегодня не понадобится.

Настоящая актриса талантливо изобразила на лице искреннее огорчение, потом ослепительно улыбнулась и грациозно удалилась. Она очень понравилась Джейсону, и он решил непременно дать ей какую-нибудь второстепенную роль в своем очередном фильме.

Оставшись наедине с Лорен Синклер, он серьезно произнес:

– Когда вы появились в моем кабинете, я не знал, что вы не стенографистка. Те строки, которые я имел глупость вам продиктовать, не имеют ровно никакого отношения к вашему роману.

Сделав эффектную паузу, он улыбнулся и уже гораздо любезнее добавил:

– К счастью, я не отменил заказ на столик в ресторане.

Джейсон заранее заказал столик в ресторане Охотничьего клуба. В этот день, когда весь Лос-Анджелес был буквально наводнен репортерами со всего мира, ленч в каком-нибудь известном ресторане непременно был бы испорчен бесцеремонным вмешательством журналистов и доброжелателей, желающих взять у Коула последнее интервью перед вручением наград Академии киноискусства.

В Охотничьем клубе можно было найти необходимое уединение.

Когда метрдотель повел их по обеденному залу, наполненному голливудскими знаменитостями, Джейсону пришлось все же улыбаться направо и налево, здороваясь со знакомыми, но дальше этого не пошло.

Для Джейсона и его спутницы был забронирован столик в самом укромном уголке обеденного зала. От прочих посетителей их отделяло толстое прозрачное стекло, давая тем самым иллюзию полного уединения. Вокруг царил пьянящий аромат роз, которые пышными букетами были расставлены в напольных вазах.

Если бы Джейсон обедал с кем ни будь другим, но не сЛорен Синклер, он бы мало заботился о меню, заказав для себя лишь овощной салат и апельсиновый сок. Но в лице и во всей хрупкой фигуре писательницы угадывалось явное недоедание, поэтому он решил заказать самые калорийные, но легко перевариваемые блюда.