Кэтрин Стоун - Хэппи-энд

В ее глазах начали появляться крошечные островки сине-зеленого цвета, отважно вытеснявшие матово-серый мертвенный цвет.

Холли почувствовала чудесные перемены, происходившие с ней и Джейсоном, с их взаимоотношениями. Это обрадовало и одновременно испугало ее.

Чувствуя ускорившееся сердцебиение, Джейсон решил заговорить на безопасную тему.

– Холли, знаете, я никогда не был на Аляске.

– Там очень красиво.

– Расскажите мне об Аляске, прошу вас.

Конечно, его не столько интересовал этот севepный штат Америки, сколько ему хотелось заставить Холли говорить с ним.

Для начала пусть это будет рассказ о том месте, где она живет.

Сначала Холли говорила медленно и неуверенно, останавливаясь и делая частые паузы. Потом верх взял природный рассказчик, талантом которого она, несомненно, обладала. Она рассказывала ему о лесах, ледниках, изумрудном море и синем небе, об огромных свирепых медведях и могучих орлах, парящих высоко в небе. И конечно же, о людях, об удивительном богатстве культуры коренного населения Аляски.

Иногда Холли останавливалась, словно спрашивая, хочет ли Джейсон слушать ее дальше, и он неизменно просил продолжать.

К концу длинного и чрезвычайно интересного для него монолога ее глаза окончательно вернули себе прежний сине-зеленый цвет. Порой она даже улыбалась.

Наконец Холли замолчала.

– Сколько же лет вы прожили на Аляске? – спросил Джейсон, желая продолжить разговор.

– Пятнадцать.

– Похоже, вы успели объездить весь штат.

Холли кивнула, но тут же слегка нахмурилась.

– Сначала, когда я только приехала на Аляску, я действительно много путешествовала – сказала она и про себя добавила: «А теперь я очень редко выхожу из своего домика. Теперь даже прогулка в город и обратно кажется мне непосильным подвигом... Я отправляюсь в город только по необходимости: в магазин за продуктами, на почту, чтобы отправить очередную рукопись, да еще в кинотеатр, когда там показывают фильм Джейсона Коула... или с его участием».

– И где вам понравилось больше всего? – спросил Джейсон, снова выдергивая Холли из воспоминаний, куда она все время норовила уплыть.

– В Барроу, – улыбнулась она. – Раньше я ездила туда каждое лето.

– Почему?

– Потому что летом, с мая по август, солнце там не заходит. Оно начинает опускаться, как и положено, к вечеру, но не дотягивает до линии горизонта каких-нибудь нескольких сантиметров и снова начинает подниматься. Так и прыгает этот солнечный мячик все лето.

Когда Холли рассказывала об этом, в ее глазах отразилось давнее восхищение шалостью полярного солнца.

– Мне бы тоже хотелось увидеть это, – неожиданно для самого себя сказал Джейсон.

Холли внимательно посмотрела на него.

«Я хочу увидеть это вместе с тобой», – сказали ей его синие выразительные глаза.

На бледных щеках Холли вспыхнул яркий румянец, но она не отвернулась. Ее глаза засияли робкой радостью, с каждой секундой становясь все прекраснее и выразительнее.

Холли и Джейсон еще долго разговаривали о красоте природы, о магии кинематографического искусства.

И ни один из них не касался темы магии любви, во, власти которой оба они находились вот уже несколько часов, – им обоим хотелось, чтобы этот радостный рассвет новорожденной любви длился вечно.

Неожиданно Джейсон почувствовал тревожный сигнал своих внутренних часов, которые никогда его не подводили. Он взглянул на запястье – было почти четыре! Меньше чем через час ему предстояло отправиться на церемонию вручения «Оскара».

– Мне пора идти, – извинился он. – Вручение наград начнется ровно в шесть часов, и я должен быть на месте хотя бы за двадцать минут до начала.

– Вручение наград? – переспросила Холли, и Джейсону стало ясно, что она не понимает, о чем идет речь. Это удивило и обеспокоило его.

Возможно, для жителей Кадьяка ежегодная церемония вручения «Оскара» не являлась событием первостепенной важности, но ведь Холли сказала, что прилетела в Лос-Анджелес еще в субботу. Неужели за эти два дня она ни разу не включала телевизор, не читала газет? Или даже здесь, в Лос-Анджелесе, она присутствовала только физически, духовно пребывая в своем вымышленном мире счастья и любви? Или в мире скорби и боли?

– Да, она состоится сегодня вечером, ровно в шесть часов, – терпеливо повторил Джейсон, умело скрывая удивление и тревогу. – Предварительная договоренность с организаторами торжества предусматривала мое участие без сопровождающих лиц, однако если я приведу с собой прелестную гостью, все будут только рады. Хотите поехать со мной, Холли?

– Heт-нeт, – торопливо прошептала она, но тут же смущенно добавила: – То есть я, конечно, хочу...

Она запнулась, потому что не могла заставить себя выговорить логическое окончание фразы – «хочу поехать с вами».

В следующее мгновение, справившись со смущением, Холли сказала уже более решительно:

– Спасибо, но я не могу! Спасибо!

Джейсон не стал настаивать. Конечно, ему очень хотелось, чтобы она была вместе с ним на торжественной церемонии. Но в то же время он не без основания опасался, что светский блеск, суета, полчища бесстыдных фоторепортеров, сующих свои камеры прямо в лицо знаменитостям, нанесут непоправимый урон тонкому кружеву любви, которое он начал плести – пока еще не слишком умело – вместе с хрупкой, воздушной феей, какой ему представлялась теперь Холли.

– Мы так и не поговорили о вашей книге, – сказал Джейсон, когда , такси остановилось у отеля, где жила Холли. . – Почему бы нам не позавтракать вместе завтра утром?

– Вместе с Рейвен?

Джейсон почувствовал легкое раздражение при упоминании имени Рейвен Уинтер. Неужели Холли не могла обойтись без нее? Было совершенно очевидно, что она надеялась получить у Рейвен поддержку, уговаривая его оставить конец фильма таким, каким он написан самой Лорен Синклер. Она была уверена, что в этом очень важном для нее разговоре Рейвен будет на ее стороне.

«Я ведь тоже на твоей стороне, Холли!» – Тоскливо подумал Джейсон, но вслух произнес иное:

– Мне кажется, мы с вами вполне можем договориться и без Рейвен. Но если вы так настаиваете на ее присутствии, я постараюсь узнать, прилетела ли она из Чикаго и сможет ли присоединиться к нам завтра утром.

– Не стоит беспокоиться, – смутилась Холли. – Конечно, ее присутствие совершенно необязательно.

– Вот и хорошо! – кивнул Джейсон и, подумав, что она не сможет заснуть от волнения и неизвестности, добавил: – Мы все обсудим завтра, но я уже сейчас хочу вам сказать, Холли, что не стану менять ни единого слова, если вы этого не захотите... Я заеду завами завтра в девять часов утра, и мы отправимся в Малибу. Там есть один превосходный ресторанчик прямо на берегу моря. Обещаю, вам понравится!