Сандра Браун - Влюбленные

С сожалением вздохнув, Амелия выпрямилась во весь рост и, повернувшись к океану, долго смотрела на воду и на луну. Она до сих пор скучала по матери. Но это была хорошо знакомая, почти привычная тупая боль, поскольку мама умерла уже очень давно. А вот рана, оставленная в ее сердце гибелью отца, все еще саднила.

Внезапно, как это нередко бывало, Амелия почувствовала себя очень одинокой.

Одинокой, но… не в одиночестве.

Охваченная совершенно необъяснимым страхом, она быстро обернулась. Отдыхающие — те, кто приезжал на остров на все лето — к Дню труда уже разъезжались по домам, поэтому выстроившиеся вдоль побережья коттеджи, включая дом ее соседа Берни, оставались темными и мрачными. Нигде не видно было ни огонька: поблизости не горел ни один костер, да и вдалеке в море она различила топовые огни только одной лодки или катера, который болтался на якоре довольно далеко от берега. Ветер тоже не доносил никаких звуков — ни музыки, ни смеха, вполне обычных для летнего сезона. И все же Амелия кожей чувствовала, что она не одна.

Это ощущение было настолько отчетливым, что у нее по спине пробежали мурашки. Хотя она и пыталась уверить себя, что во всем виноват дующий с моря холодный ветер. Подавив в себе иррациональное желание погасить фонарик, Амелия быстро зашагала по направлению к дощатой дорожке. Непроизвольно она все ускоряла шаг, и к тому моменту, когда перед ней появились ярко освещенные ступени крыльца, Амелия уже почти бежала. Тяжело дыша и поминутно вытирая покрытый испариной лоб, она ворвалась в дом и, захлопнув за собой дверь, задвинула тяжелый железный засов. Ее тревога была столь велика, что, не дав себе ни минуты передышки, Амелия обошла комнаты первого этажа, хотя и не могла объяснить себе, что или кого она рассчитывала там обнаружить. Впрочем, убедившись, что окна на первом этаже не просто закрыты, но и заперты, Амелия немного успокоилась и даже почувствовала легкое смущение от того, что так легко поддалась панике. Взяв себя в руки, она прошла на кухню и налила себе еще бокал вина. Держа его в руках, Амелия поднялась в детскую. Сыновья крепко спали, и она с облегчением выдохнула. Допив вино, Амелия пошла к себе и легла.

Но заснуть ей никак не удавалось. Только несколько часов спустя, когда снаружи раздался приглушенный рокот двигателя и она услышала, как Стеф почти бесшумно поднялась к себе в комнату, Амелия сумела наконец закрыть глаза и забыться тревожным сном.

— Тук-тук? Можно?.. — Прежде чем Амелия успела отозваться, дверь черного хода отворилась, и в щели показалась растрепанная седая шевелюра. — Кто-нибудь есть дома?!

— Берни!

— Дядя Берни!

Выскочив из-за стола, за которым они завтракали, Хантер и Грант бросились навстречу соседу. Обоих привлек огромный пластиковый пакет, который тот держал в руках.

— Что ты нам принес, дядя Берни? — наперебой кричали мальчики. — Скажи скорее — что?!

— Эй, молодые люди! Не забывайте о хороших манерах! — одернула их Амелия.

Берни рассмеялся.

— Ничего страшного, ничего страшного… Я действительно кое-что принес твоим ребятам. Только пусть сперва чемпионы доедят завтрак, тогда и получат!..

Амелия благодарно кивнула, а Хантер и его младший брат бросились обратно и стали торопливо запихивать за щеки овсянку на молоке.

— Выпьешь с нами кофе, Берни? — предложила Амелия.

— Спасибо, с удовольствием. Да сиди, я уж сам… Поди, не в первый раз, верно? — И он подошел к буфету, где на верхней полке хранилась его личная кружка с отбитой ручкой. У Берни были больные ноги; одну из бедренных костей ему даже заменили титановым стержнем, поэтому он всегда ходил немного враскоряку. Амелии показалось, что сейчас Берни прихрамывает даже больше обычного. Что ж, старость не радость, подумала она с сочувствием.

Берни налил себе кофе и подсел к столу.

— А я уж хотела на тебя обидеться, — сказала Амелия с улыбкой.

— Это еще за что? — удивился старик, дуя на свой горячий кофе.

— Подумала, что, пока я была в Саванне, ты уехал. — Зимой Берни жил где-то в Северном Мичигане.

— Не попрощавшись с тобой? Да ни за что!

— Вчера вечером у тебя было темно.

— Вчера я весь день собирал вещи, потом прибирался… Устал как собака, вот и лег пораньше.

— Понятно. — Амелия кивнула. — Разве фирма, у которой мы снимаем дома, не делает генеральную уборку после отъезда жильцов? У нее есть для этого специально обученные люди. Зачем же было самому напрягаться?

— Я знаю, просто не хочу оставлять после себя свинарник. Не люблю, когда посторонние люди роются в моем мусоре.

— Тогда почему не позвал на помощь меня или Стеф?

Берни улыбнулся:

— Я видел вас на пляже, и мне показалось, вы прекрасно проводите время. Не хотелось вас отвлекать.

— Грант, вытри губы, пожалуйста, — проговорила Амелия и только закатила глаза, когда младший сын с готовностью вытер рот подолом футболки. Берни снова ухмыльнулся.

— Когда же ты уезжаешь? — спросила она.

— Послезавтра. Пора возвращаться домой, готовиться к долгой зимовке.

— Не хочешь немного задержаться, пока погода позволяет? Или вообще переселиться на остров и жить здесь постоянно?

Берни покачал головой.

— Мой дом там, в Мичигане, — сказал он с ноткой грусти в голосе. — Ты ведь сама знаешь, как это бывает.

Амелия кивнула. Она знала, что Берни и его жена, о которой он часто вспоминал, много лет прожили на одном и том же месте. Жена умерла довольно давно, но старик до сих пор по ней тосковал и не хотел покидать город, в котором она была похоронена. Берни много раз говорил, что, когда придет его час, он хотел бы лежать рядом с человеком, которого любит.

— Ну, тогда хотя бы попрощаемся, как следует, — сказала Амелия и, перегнувшись через стол, похлопала старика по руке.

— Привет, Берни!.. — сказала Стеф, проходя через кухню в прачечную с охапкой простыней. — Потрясающе выглядишь! И рубашка отличная, кстати. Последний писк!

Рубашка у старика была ярко-розовой, как оперение фламинго, в тон розовых полосок на его широких шортах-бермудах.

— Спасибо. Это новая…

Амелия спрятала улыбку. Шутливые заигрывания юной няни неизменно смущали старика.

Тем временем Стеф вернулась в кухню.

— А это что? — спросила она, показывая на большой пакет, который Берни прислонил к стене у двери.

— Это мой прощальный подарок мальчишкам.

— Ой, а можно нам уже посмотреть? — Хантер оттолкнул свою пустую тарелку и резво спрыгнул с табуретки. — Мы уже поели, мам, вот, смотри!..

— Да, мам, пожалуйста! — пискнул Грант, торопливо доскребая остатки каши.

— Ну ладно, смотрите… — разрешила Амелия. — Только пусть дядя Берни вам поможет.

Старику, похоже, тоже не терпелось поскорее достать подарок. Открыв пакет, он вынул оттуда плоскую картонную коробку, на крышке которой был нарисован воздушный змей в виде пиратской шхуны. Это была довольно сложная игрушка, точно повторявшая форму парусника со множеством парусов.