Нора Робертс - Адский огонь

— Моя игра, мои правила. До следующего раза.

Когда он повесил трубку, она глубоко задумалась. От сонливости не осталось и следа. Ее ум работал, и работал он быстро.

«Ты что, все еще не понимаешь? Даже после того, что было сегодня?»

Что было именно сегодня? — спросила себя Рина. Он пользуется разными способами, атакует разные цели. Он не придерживается определенного modus operandi [42] Образ действия, индивидуальный почерк преступника (лат.) . , как поступил бы на его месте обычный серийный поджигатель.

Он оставляет в качестве подписи какой-нибудь предмет из «Сирико». Как послание ей.

Кто-то из тех, кого она арестовывала в прошлом? О’Доннелл заподозрил Люка. Что ж, Люк никогда не любил их лавочку. Но Люк живет в Нью-Йорке. Можно, конечно, предположить, что он специально приезжал в Балтимор, но зачем? Зачем ему преследовать ее после стольких лет?

Да и речь не та, слова чужие. Конечно, Люк мог сделать это нарочно, чтобы сбить ее с толку. Но опять-таки зачем?

Плюс к тому Люк ничего не знает о пожарах, о взрывчатке. Он никак со всем этим не соприкасался, если не считать того случая, когда сожгли его «Мерседес», он…

Рина выпрямилась.

— О боже!

Это было не то же самое, точного совпадения не было. Грузовик Бо не был взломан, салон не был подожжен, сигнализация не была отключена. Но…

Мотор, шины, шасси залили бензином, взрывное устройство было помещено в бензобак.

Столько лет назад! Неужели это один и тот же человек? Поджог был направлен не против Люка, он и не думал о Люке.

Он думал о ней. Все это время.

Рина поднялась и начала расхаживать по комнате. Прошло столько времени! Шесть лет? Может, в промежутке были и другие инциденты? Может, она просто не врубилась? Может, ей и раньше приходилось выезжать на вызванные им пожары?

Придется изучить открытые дела, особенно «глухари». Все незакрытые дела, когда-либо проходившие через их участок.

Как давно это началось? Сколько лет он готовился вступить в личный контакт с ней?

Холодный страх сжал ее сердце и заставил замереть на ходу. Кровь отлила от лица. Она повернулась и сбежала вниз по лестнице.

Руки у нее тряслись, когда она схватила листок, исписанный вручную на кухне у Бо. Запись ее разговора с поджигателем.

«А ты просто вспомни, просто вспомни всех, кому ты давала. Вплоть до самого первого».

— Первого, — прошептала Рина и медленно опустилась на пол. — Джош! О господи, Джош!

Без пяти минут восемь Рина постучала в дверь Бо и продолжала стучать, пока он не открыл.

Глаза у него были заспанные, волосы с одной стороны были примяты, с другой — стояли дыбом. На нем ничего не было, кроме синих боксерских трусов и хмурого выражения лица.

— Мне надо с тобой поговорить.

— Да-да, конечно, заходи, — проворчал он, когда она проскользнула в дом мимо него. — Присаживайся. Может, позавтракаешь? Я к твоим услугам.

— Мне жаль, что пришлось тебя разбудить. Особенно после такой ночи, но это очень важно.

Бо пожал плечами и выругался, когда боль пронзила раненое плечо. Выждав несколько секунд, он поплелся в кухню, вынул банку кока-колы из холодильника и начал жадно пить.

— Я также знаю, что ты на меня зол, — продолжала Рина. Ей понравился собственный тон: прямо как у ее учительницы начальных классов. — Но сейчас не время вести себя по-детски.

Его припухшие от недосыпа глаза прищурились. Он показал ей средний палец.

— Вот это, — сказал Бо, — было бы по-детски.

— Хочешь подраться? Прекрасно. Но я запишу тебя на более поздний час. Это официальный разговор, я хочу, чтоб ты слушал меня внимательно.

Бо плюхнулся на стул и махнул рукой: валяй, мол, я слушаю.

Рина видела недовольство, усталость, боль, но жалеть его она не собиралась — у нее просто не было на это времени: это не стояло в повестке дня.

— У меня есть причины полагать, что связь с этим поджигателем уходит гораздо дальше в прошлое, чем мы раньше думали.

Он отпил еще глоток.

— Ну и что?

— Я исхожу из телефонных разговоров с ним, включая последний, сегодня рано утром.

Бо с такой силой стиснул банку, что смял ее.

— Значит, он разбудил тебя с утра пораньше, а ты решила поделиться радостью и подняла с постели меня?

— Бо!

— Да иди ты! — Бо произнес это устало, без запальчивости, с трудом оторвался от стула и подошел к шкафчику. Открыв его, он вынул пузырек «Мотрина», вытряхнул несколько таблеток себе на ладонь и бросил их в рот, как леденцы.

— Болит?

Бо устремил на нее стальной взгляд, запивая таблетки кока-колой.

— Да нет, мне просто нравится запивать «Мотрин» классической кока-колой. Завтрак чемпионов.

Что-то оборвалось у нее внутри.

— Да, я вижу, ты здорово на меня зол.

— Я зол на тебя, на всех мужчин и женщин, маленьких детей, разнообразную флору и фауну планеты Земля и других планет Вселенной, где, как я верю, существует жизнь, потому что мне удалось поспать минуть пять, не больше, и все тело у меня болит и стонет.

Рина увидела на его теле множество синяков, ссадин, царапин. Она насчитала немало таких и у себя на теле, но его состояние было куда хуже. Еще бы: он же принял главный удар на себя, закрывая ее своим телом.

Рина собиралась быть деловитой и краткой, изложить ему самую суть, не вдаваясь в детали. Но теперь, глядя на его сердитые глаза, встрепанные волосы, несчастное, избитое тело, она решила сменить тактику.

Даже ее строгая учительница начальных классов подула на больное место и поцеловала ее, когда она ободрала коленку на игровой площадке.

— Почему бы тебе не присесть? Я соберу тебе что-нибудь поесть, приложу лед. Не нравится мне это колено.

— Я не голоден. Там есть пакет мороженых овощей.

Ей выпало на долю немало ушибов и синяков, она прекрасно понимала, для чего нужны мороженые овощи. Вынув их из морозильника, Рина положила холодный компресс ему на колено.

— Мне очень жаль, что все так случилось. Мне очень жаль, что твой грузовик взорван. И зря я на тебя наехала, когда ты сказал отцу то, что я не готова была сказать. — Рина села, поставила локти на стол, устало потерла ладонями глаза. — Мне очень, очень жаль. Прости меня, Бо.

— А вот этого не надо. Как я буду срывать на тебе зло, если ты заплачешь?

— Я не буду плакать. — Но ей пришлось вынести жестокую внутреннюю битву, чтобы сдержать слово. — Все еще хуже, чем я думала, Бо. И ты вовлечен во все это из-за меня.

— Насколько все хуже? Что ты имеешь в виду?

— Мне надо позвонить. — Рина вынула сотовый телефон. — Это займет больше времени, чем я думала. Можно мне тоже баночку? — Она кивнула на его кока-колу.

Бо кивнул.

— О’Доннелл? — Рина встала. — Я задержусь еще на полчаса. Немного опоздаю.

Открыв холодильник, Рина увидела несколько банок диетической кока-колы вперемежку с классической, которую предпочитал сам Бо, и поняла, что это куплено специально для нее. К глазам подступили глупые слезы.