Мэри Шелдон - Каролин и Каро

Зоэ неопределенно пожала плечами.

По дороге из аэропорта Зоэ проехалась по всему городу, показывая его Каролин. Это Брентвуд, приятный райончик, только немного республиканский, — говорила она. — А это Вествуд, здесь умненькие детки учатся в колледжах, а такие, как я, ведут свой незатейливый шоу-бизнес… А вот это — Беверли-Хиллз, куда я однажды перееду…

Каролин сразу полюбила Лос-Анджелес. Его шелестящие пальмы, фантастическую зелень лужаек, розовые домики, теплый ветер. Этот город выглядел совсем нереальным.

Ей понравилось и место, где живет мать. Дом на Милдвей-авеню был совсем не похож на нью-йоркский, где они жили с отцом. Не успели они выйти из машины, как их окружили соседи. Каролин не знала, куда деться от их дружелюбия и цветов. Куда деться от яркого солнца. От бассейна прямо посреди двора.

В квартире Зоэ на креслах и кушетках из светлого дерева были разбросаны подушки с вышитыми на них тропическими растениями и яркие мексиканские коврики, попугай из папье-маше восседал на раскрашенном насесте, в воздухе пахло чем-то пряным и очень приятным. Странно было даже подумать, что ее мать жила все эти годы в таком светлом красочном мире, среди этих мягких диванов и разноцветных занавесок, а Каролин ничего об этом не знала.

— Твоя комната там. — Зоэ указала девочке наверх. — Вообще-то я использую ее как рабочий кабинет. У меня есть офис в Голливуде, но приходится много работать дома. Надеюсь, ты не обидишься.

Совсем наоборот, Каролин понравилось быть частью этого офиса. Она почувствовала свою значимость. Совсем не так, как в Нью-Йорке, в своей детской комнатке.

— А чем ты занимаешься? — спросила она у матери.

Зоэ слегка растерялась.

— Разве Бартон тебе не рассказывал? Странно! Ну, не важно. Я детский театральный агент.

— О! — произнесла Каролин на всякий случай, впрочем, ничего не поняв.

— Ты же часто видишь детей в рекламе или телешоу? Вот некоторых из них нашла я и теперь представляю их интересы. — Зоэ вдруг пристально посмотрела на дочь. — Ты прелестна, а это важно. Не хочешь попасть на телевидение?

Каролин показалось, что Зоэ шутит.

— Можно, я сейчас посмотрю свою комнату — спросила она мать.

Оказалось, комната совсем не выглядит, как настоящий кабинет. Она была такая же, как и вся квартира: с желтым диванчиком, горшками с зеленью, расставленными на окнах, индейским рукоделием на стенах.

По всей кровати лежали подарки. Сарафанчики, темные очки и соломенная сумочка, похожая на дыню, всякие мелочи для бассейна, скейтборд, книжка “Близняшки Бобси”, но лучшим — просто великолепным — подарком была кукла в платьице ангела. Каролин остолбенела:

— Я хотела такую больше всего на свете! Как ты узнала?

— Зоэ волшебница, — улыбнулась мать.

Каролин подумала, что мать каким-то секретным способом, ведомым лишь ей самой, знала все, что происходит в маленькой головке девочки, начиная с самого ее рождения.

Вечером Зоэ задержалась в комнате Каролин:

— Не могу поверить, как я могла прожить без тебя столько лет.

Каролин помолчала.

— Почему ты не звонила и не спрашивала обо мне ни разу?

Зоэ вздохнула, присела на край дивана и погладила ручонку дочери.

— Милая! Я думала, что так будет лучше. Ты была за три тысячи миль от меня и жила своей, совсем другой жизнью. Я не хотела тебя…

Карелии вспомнила, как однажды обмолвился отец:

— Волновать?

— Да, — сказала Зоэ. — Именно так. Но теперь, когда я тебя узнала, дорогая моя, тебе надо постараться не очень привязываться ко мне. Нам будет плохо друг без друга.

Буквально в считанные дни Каролин освоилась в Калифорнии. Ее сразу окружили друзья, с которыми каждое утро можно играть у бассейна. Калифорнийское солнце, радостно сияющее над головой, огромные апельсины, которыми постоянно кто-то угощает, — все было замечательным. Она рассказывала своим новым друзьям о Нью-Йорке, о театрах на Бродвее и о Центральном парке. Робкая в родном Манхэттене, в Калифорнии она вдруг освободилась от этих оков. Ведь эта жизнь была совсем другой, какой-то нереальной, все здесь было невзаправду, поэтому и волноваться не стоило.

С утра, вдоволь наплававшись в бассейне, она сидела в гостиной, почитывая “Близняшек Бобси” или переключая телеканалы. Иногда Зоэ нужно было отправляться в свой голливудский офис, тогда Кларисса, пожилая соседка, присматривала за Каролин. Но чаще Зоэ оставалась дома. Целые утра она проводила за закрытыми дверьми, разговаривая по телефону. Время от времени Каролин слышала ее крики. Она надеялась, Зоэ кричит не на своих ребятишек, которые светятся в телешоу, но полагала, что в этом нет ничего страшного, раз Зоэ после этих разговоров улыбалась.

— Поставила очередного продюсера на колени, — довольно говорила она.

Ближе к вечеру они обе отправлялись на поиски приключений.

— Лови момент, чтобы познакомиться с нашей малюсенькой Калифорнией, — шутила она. — Открой глазки пошире — что упустишь, того уже не вернешь.

Приключения эти были великолепны. Однажды они объелись орешками в шоколаде на фермерском рынке. В другой раз отправились на миниатюрное поле для гольфа. Оно было словно маленький мир, напоминающий кукольный домик, с ветряными мельницами, замком и церковью. Потом ездили в океанариум, где Каролин увидела, как огромная, черная, блестящая рыба плавает кругами за толстым стеклом.

— Это акулы? — спросила она мать.

— Это режиссеры. Все режиссеры акулы, — объяснила Зоэ.

Она засмеялась своей старой шутке, и Каролин тоже засмеялась, будто слышала это уже тысячу раз.

В субботу Зоэ разбудила дочь пораньше.

— Одевайся, — скомандовала она Каролин. Они наспех позавтракали. Ни бассейна, ни телевизора, ни телефонных переговоров. Они запрыгнули в машину и ехали, ехали, пока не въехали на дорогу, обсаженную апельсиновыми деревьями.

— Куда мы едем? — без конца спрашивала Каролин.

— Увидишь, — только и отвечала Зоэ.

И наконец Каролин увидела. Прямо на их пути возвышалась невероятная, огромная гора со снежной шапкой на вершине.

— Смотри!!! — закричала девочка.

— Добро пожаловать в Диснейленд, — засмеялась Зоэ.

Диснейленд был фантастичен. Диснейленд был как воплотившаяся мечта. Каро и Зоэ побывали на всех аттракционах — Питер Пен, Алиса в Стране чудес, Дикие гонки, но лучшей — самой любимой — стала Гора Маттерхорн. Они четырежды скатились с нее на санках. Зоэ кричала во все горло. Когда они катились в последний раз, ее шарф улетел, развеваясь и трепеща на ветру. Они смотрели, как он плавно скрылся за темной горой.

— Жаль шарфик, — сказала Каролин, когда они закончили кататься.

— Ничего, — улыбнулась ей Зоэ, — всю свою жизнь, когда бы ты ни пришла на Маттерхорн, ты будешь думать обо мне.