Кэндис Адамс - Молчаливая исповедь

— И мне.

Лоретт поцеловала его в живот, ощутив привкус солоноватого пота. Она обняла его обеими руками за плечи, ощутив его бархатистую кожу, и это прикосновение сразу возбудило ее. Все в Джеффе ее возбуждало. Все ее тело страстно жаждало его тела: это была почти патологическая потребность.

Подняв голову, Лоретт нашла его губы. Они быстро прикоснулись друг к другу, потом разомкнули объятия и снова жадно прильнули. На сей раз, когда его руки стали ласкать ее тело, его прикосновения показались ей более грубыми и более требовательными. Лоретт все понимала. Она чувствовала такое же едва сдерживаемое желание, словно их первое соитие было лишь прелюдией к другому, более огненному, более опаляющему, почти неистовому слиянию. Когда они снова соединились и все время двигались навстречу друг другу в пиком, постоянно убыстряющемся темпе, Лоретт показалось, что она, оседлав необъезженного мустанга, несется сломя голову по прерии. Ей было гораздо труднее, сложнее не сбить дыхание, чем в первый раз.

Наконец они бессильно отвалились друг от друга на измятые простыни.

— Ты хочешь убить меня любовью, Этти, и это, кажется, у тебя получается!

Хихикнув, Лоретт нашла укрытие у него под мышкой.

— Не думаю, что сделаю из тебя калеку! Судя по всему, здоровья тебе не занимать.

— Нам нужно было заранее договориться и больше времени провести здесь вместе. Я и понятия не имел, что все будет так хорошо!

— Но у тебя была лишь слабая надежда, не так ли? — напомнила она ему. Нет, она не хотела его ни в чем упрекать: этот вечер был таким чудесным, таким изысканным, таким дивным!

— Да, куча надежд, — поправил он ее. Он протянул руки к ее полной груди, потом перенес ладони на ее ровный, плоский живот, потом на бедра.

— Да, ты теперь настоящая женщина, Этти. А я еще помню, когда ты была худенькой, с тонкими, как спички, ножками.

— А я помню, как тебя отправили на курсы усиленной физической подготовки, — сказала она. Ее ладони скользили по его крепкой груди, по твердому животу. — Это тебе помогло… — прошептала она, с восхищением разглядывая его тело.

— Завтра мне бы хотелось хоть немного показать тебе город. Ты закончила с Крисом свои дела?

— Да, — сказала Лоретт, прикусив губу. Завтра у нее должна была состояться встреча с агентом по трудоустройству, но она не хотела говорить об этом Джеффу. Только не сейчас. Все это касалось ее будущего, и сегодня она не хотела об этом думать, поэтому сказала только: — На завтра я планирую кое-что другое, но к полудню освобожусь. Мне бы очень хотелось осмотреть город.

— Хорошо. — Джефф носом уткнулся ей в шею. — Можно начать с осмотра моего номера в мотеле. — И он закашлялся, с трудом сдерживая приступ смеха.

— Только через мой труп!..

— Мне бы хотелось поручить тебе более активную роль, Этти. — Голос у него стал томным и чувственным. Вытащив из подушки перышко, Джефф пощекотал ей в носу. Ей пришлось прибегнуть к угрозе, чтобы он оставил ее в покое.

— Так о чем это я говорила? — спросила Лоретт с видом, достойным герцогини. — Ах да, я хотела поделиться с тобой своими соображениями насчет того, как можно обнаружить полицейского, который в сговоре. Если вопросы начнешь задавать ты, то они сразу поймут, что ты подозреваешь кого-то из сотрудников, а если я задам парочку абсолютно невинных вопросиков, то никому и в голову ничего не придет…

— Нет! — Его резкое восклицание эхом отразилось от стены, и, вероятно, разбудило кого-нибудь в соседнем номере.

Она заколебалась, но потом осторожно попыталась еще раз:

— Просто я хотела…

— Не-е-ет!! — заорал он. — Я не хочу, чтобы ты рисковала!

Она приподнялась на локтях. Теперь, когда ее глаза привыкли к темноте, она различала, хотя и смутно, контуры его крепкого тела.

— О какой опасности может идти речь? Я просто притворюсь, что ужасно любопытна — вот и все. Ты не поверишь, но я знаю, сколько важного мужчина может выболтать женщине, проявляющей даже слабый интерес к его делам! А ведь того, кто в этом деле замешан, просто распирает от самохвальства!

— Этти, я запрещаю тебе совать нос в это дело! — строго приказал Джефф.

У ее рта появились упрямые морщинки, но Лоретт промолчала.

— Даешь слово? — спросил он.

Она медленно покачала головой.

— Нет, не даю. Я не такая уж дура, чтобы дать другим понять, что именно меня интересует. Я намерена прибегнуть к тактичному обхождению и тонкой дипломатии, чтобы выудить нужную информацию.

— Мне наплевать, к чему ты намерена прибегнуть — к пыточным тискам или к дубинке, — просто я хочу, чтобы ты никого не допрашивала! Тот, кто это сделал, прекрасно поймет всю подоплеку даже самых невинных вопросов. И он настроен весьма агрессивно, иначе не стал бы якшаться с людьми, вооруженными автоматами! Не суй нос не в свои дела и предоставь все мне.

Лоретт пробормотала что-то невразумительное, что можно было принять и за подобие согласия, но по-прежнему считала, что лучшей кандидатуры, чем она сама, для оказания такой помощи не найти. Впрочем, задать несколько невинных вопросиков не помешает.

Они молча лежали в постели, и каждый думал о своем. Лоретт мысленно перебирала всех полицейских Локэст-Гроува, пытаясь выяснить, кто же из них преступник. Когда она подумала об Уолли, то решила проанализировать его личность более внимательно.

— А не кажется ли тебе, что это дело рук Уолли? — спросила она.

Джефф ответил ей встречным вопросом:

— Почему именно его имя пришло тебе в голову?

— Потому что он постоянно держится особняком и ведет себя вызывающе.

— Я думал о нем, — признался Джефф.

— К тому же у него появился новый, просто с иголочки, автомобиль, — добавила Лоретт, но тут же почувствовала себя виноватой: ведь на этой машине Уолли возил ее к Западной черте, чтобы прийти на помощь Белинде. Если Уолли никак не назовешь парнем, своим в доску, то из этого вовсе не следует, что он проходимец. — А может, это и не он… — бросила она.

Джефф промолчал, и она почувствовала, что хочет продолжить разговор в пользу Уолли.

— Не знаю, сообщил он тебе или нет, но на днях он отвозил меня на Западную черту. Я очень беспокоилась из-за Белинды, которая отправилась туда одна: она считала, что преступники могли использовать этот старый дом для хранения похищенных вещей…

— Он мне доложил об этом, — кивнул Джефф.

Было очень трудно угадать его тон.

— Ну и, — продолжала Лоретт, — Уолли вошел в дом с пистолетом наготове. Я от него этого не ожидала, и такой смелый поступок, конечно, произвел на меня сильное впечатление.

Джефф все молчал.

— Может, вы его недооцениваете… — раздумчиво произнесла она. — Он вел себя как настоящий профессионал.

— Если бы он был настоящим профессионалом, то вообще не позволил бы тебе туда ехать! — огрызнулся Джефф. — Я не желаю, чтобы ты вмешивалась в это дело, Лоретт. Понимаешь?