Лоис Гилберт - Без жалости

Тот отпер шкаф и стал доставать оттуда ружья из специальных гнезд.

В гостиной появился Дэн с кружками кофе.

— Ты что это делаешь? — спросил он.

— Нужно кое-что проверить, — буркнул Фарнсуорт.

Когда он взял принадлежавшую бабушке двустволку «паркер» с резным прикладом из орехового дерева, Дэн поставил кружки на стол, подошел и выхватил у него ружье.

— Это коллекционный экземпляр, Джим. Оставь его.

— Нам нужно проверить все ружья, Дэн. Если этого парня убили в конюшне на ферме и убийца воспользовался одной из здешних лошадей, чтобы отвезти труп в лес, есть вероятность, что оружие он тоже позаимствовал здесь же, на ферме. Думаю, ты и сам это понимаешь.

— Убийца в дом не заходил, — заявил Дэн, которому уверенность в собственной правоте заменяла факты.

— А вот это нам еще только предстоит выяснить, — произнес Фарнсуорт.

— Для начала тебе предстоит получить на это ордер.

От каждого слова Фарнсуорта и Дэна голова у меня клонилась все ниже, а паника, поселившаяся в душе, усиливалась. Я уже не знала, прав ли Дэн, настаивая на неприкосновенности нашего жилища, или ему не стоит портить отношения с Фарнсуортом и следует дать согласие на осмотр дома.

— Ищешь неприятностей на свою задницу? — мрачно осведомился Фарнсуорт. — Если ты так уж настаиваешь на ордере, я его — можешь не волноваться — получу, но потом, клянусь, переверну в этом доме все вверх дном. Да я тут все перины распорю, если мне покажется, что это необходимо.

— Если ты начнешь копать под мое семейство, — сказал Дэн, — я начну копать под тебя: круглосуточно буду наблюдать за тобой — вот что я сделаю. Обещаю, что с этого момента ты вечно будешь созерцать в зеркале заднего вида мой автомобиль.

Когда он это говорил, бабушкина двустволка по-прежнему находилась у него в руках, а выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Я вдруг подумала, что он может выстрелить в Фарнсуорта, и испугалась.

— Прекратите базар — вы оба! — неожиданно гаркнул Ноа. Дэн мгновенно крутанулся на месте, чтобы взглянуть на него, а Фарнсуорт, бросив на Дэна недобрый взгляд, воспользовавшись неожиданной паузой, ретировался в дальний угол комнаты.

— Ты не петушись, Дэн, — сказал Фарнсуорт, но уже не столь агрессивно. — Я все это затеваю только для того, чтобы защитить твою семью. К тому же твои домочадцы, я уверен, не будут против осмотра дома. Так что не усугубляй.

Мы с Райаном обменялись взглядами. Он, так же как и я, затаил дыхание, дожидаясь развязки.

— Пошел отсюда к черту, — сказал Дэн.

Фарнсуорт некоторое время смотрел на него в упор, потом покачал головой.

— Я сюда еще вернусь, Дэн. Придется, сам понимаешь.

— Ошибаешься, — сказал Дэн. — Не придется.

Фарнсуорт вышел из комнаты и с силой захлопнул за собой дверь.

— Какой наглец! — прошипела, как змея, бабушка. — Больше я присутствия этого хулигана у себя дома не потерплю. Никогда.

— Извините меня за этот инцидент, Эмили, — сказал Дэн. Он снова отправился на кухню, и я слышала, как он выливал там предназначавшийся Фарнсуорту кофе в раковину.

Когда Дэн вернулся, его лицо все еще хранило яркий румянец из-за стычки. Грустно улыбнувшись бабушке в знак того, что ему самому крайне неприятно происшествие с Фарнсуортом, Дэн направился к выходу, поманив за собой Райана.

— Хочешь взглянуть на этого парня? Возможно, ты его знаешь. Ребята принесут его с минуты на минуту.

Райан, Ноа, бабушка и я вышли вслед за Дэном из дома и, стоя на крыльце, стали наблюдать за тем, как ассистенты судмедэксперта шагали с носилками от леса в сторону фермы. Тело убитого было запаковано в черный пластиковый мешок, слегка припорошенный. Тучи, которые принесли с собой снег, висели в небе так низко, что их, казалось, можно было потрогать рукой.

— Хочешь взглянуть на него, ба? — спросила я.

— О Господи, — произнесла бабушка уже далеко не таким звонким, как прежде, голосом. — Думаешь, это необходимо?

— Нет такой необходимости, — вмешался Ноа. — Уж больно зрелище неаппетитное.

Райан и Фарнсуорт вышли вперед, чтобы встретить людей с носилками. Когда труп уложили на землю и расстегнули молнию, Райан наклонился, чтобы взглянуть на мертвеца. Остекленевшие глаза напугали его, и он, отпрянув от тела, сделал два или три шага назад. Потом он покачал головой. Ассистенты судмедэксперта, одетые в черные куртки с капюшонами, выглядели мрачно — как вороны или подручные средневекового палача. Сам процесс опознания тоже был окрашен в мрачные тона, поскольку тучи на небе сгустились еще больше и все вокруг потемнело.

— Ведь это всего лишь начало, не правда ли? — прошептала я, обращаясь к Ноа. — Они вернутся, обязательно вернутся…

— Да, они вернутся, — сказал Ноа.

Вскоре после того, как увезли тело и полиция уехала, Райана вызвали на близлежащую ферму осмотреть жеребую кобылу, а бабушка, сославшись на головную боль, удалилась к себе в комнату. Во второй половине дня во двор на кобыле по кличке Каледония въехала Эми. Я была вне себя от ярости, но одновременно радовалась, что с ней ничего не случилось: она отсутствовала уже несколько часов, и никто не знал, куда она подевалась. Между тем следовало иметь в виду, что в нашей округе, возможно, скрывается убийца.

На Эми не было ни перчаток, ни шапки, а ее алый свитерок был тонковат для такой погоды.

Я подошла, чтобы задать ей взбучку.

— Где ты была? Я чуть с ума не сошла от беспокойства! Ты ведь никого не предупредила!

Эми промолчала, и это ее молчание снова напомнило мне, что мы с дочерью в сущности чужие друг другу люди.

Натянув поводья, Эми ловко соскочила на землю. Глаза у нее блестели, на ее пышных волосах лежал снег, а на длинных, загнутых вверх ресницах виднелись крохотные капельки воды. В эту минуту она показалась мне такой красивой, что у меня перехватило горло.

— Эми, — сказала я, беря ее за руку и стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, — скажи, куда ты все-таки ездила?

— Да так… Покаталась по окрестностям, — ответила она, разжимая мне пальцы и избавляясь таким образом от моей руки и опеки.

Я глубоко вздохнула. В конце концов, моя дочь была жива и здорова и теперь за нее можно было не волноваться. Опасность миновала. Хотя бы на время.

Искоса бросив на меня взгляд, Эми сказала:

— Мама, мне нужно кое-что тебе сообщить.

Я пристально на нее посмотрела.

— Что случилось?

Эми смахнула с волос снег и, старательно избегая моего взгляда, произнесла:

— В понедельник в школу я не пойду.

— Это почему же? — спросила я. Признаться, заявление дочери до крайности меня удивило.

— Меня отстранили от занятий. На две недели.

Кровь бросилась мне в лицо — можно было подумать, будто наказали не мою дочь, а меня.