Нора Робертс - Святые грехи

— Ну конечно, я отсюда чую запах травки, да такой сильный, что и дело можно завести. Хочешь, чтобы я вошел и посмотрел, что у тебя там и к чему? Отдел по борьбе с наркотиками проводит на этой неделе специальную операцию. За каждую сданную унцию порошка я задаром получаю майку.

— Кевин Данневилл. — На лбу у малого появились капли пота. — Слушайте, я знаю свои права.

Я не обязан разговаривать с фараонами.

— Что-то ты нервничаешь, Кевин. — Бен нажал, и дверь приоткрылась пошире. — Тебе сколько лет?

— Восемнадцать, но вас это совершенно не касается.

— Восемнадцать? А мне кажется, шестнадцать, и ты не в школе. Я могу отправить тебя в отдел по борьбе с малолетними преступниками. Но может, ты расскажешь мне о девочке, отец которой собирал монеты?

Кевин скосил глаза, и Бен увидел вмиг изменившееся выражение лица у парня. Он инстинктивно дернулся в сторону, и только это спасло жизнь полицейскому. Брошенный нож, пролетев мимо шеи, глубоко пропорол руку. Бен с силой ударил грудью дверь и с грохотом ввалился в квартиру.

— О Боже, Эмос, это же фараон. Ты не можешь убить его. — Кевин отскочил в сторону и наткнулся на стол. На пол упала лампа и рассыпалась на мелкие кусочки.

Ридер только ухмыльнулся:

— Да я сейчас сердце у этого мудака из груди вырежу.

Едва Бен успел отметить, что противник его — мальчишка, наверное, едва школу окончил, как нож снова пролетел совсем рядом. Он увернулся, стараясь одновременно выхватить пистолет левой рукой. Из правой хлестала кровь. Кевин пятился, как краб, не переставая хныкать. За спиной у него с грохотом распахнулось окно.

— Полиция! — За окном, расставив ноги и наведя пистолет, стоял Эд. — Бросай нож, иначе стреляю.

Ридер, не отрываясь, смотрел на Бена. Из уголка рта у него бежала слюна. Вдруг он захихикал.

— Сейчас я тебя немножко порежу, мужичок, на маленькие куски разрежу. — Он прыгнул вперед, подняв нож над головой. Пуля из тупорылого пистолета 38-го калибра попала ему в грудь и отбросила тело назад. На какое-то мгновение он застыл, широко раскрыв глаза. Из груди хлестала кровь. Эд поставил палец на предохранитель. Ридер упал, держа в руке складной стол, который при падении негромко звякнул, ударившись об пол. Ридер умер, не издав и звука.

Бен покачнулся и опустился на колени. Пока Эд пролезал в разбитое окно, он вытащил наконец свое оружие.

— Стоять, — процедил Бен сквозь зубы, направляя пистолет на Кевина. — Одно движение, и тебя обвинят в сопротивлении полиции.

— Это Эмос. Это Эмос всех их кончил, — рыдал Кевин. — Я только смотрел. Клянусь, я был в стороне.

— Только пошевелись, сучонок, и я оторву тебе яйца до того, как они тебе понадобятся.

Для порядка, хотя в этом не было надобности, Эд обыскал Эмоса и наклонился к Бену.

— Как рука?

Боль усиливалась, распространяясь с молниеносной быстротой — начала отдаваться в животе, вызывая тошноту.

— И надо же мне было выбрать орла! Следующий раз я бросаю.

— Идет. Давай-ка посмотрим, что там у тебя.

— Позови кого-нибудь убрать все это, а потом отвези меня в больницу.

— Главное, артерия не задета, иначе бы вся твоя кровь «А, резус положительный» уже вытекла через такую рану.

— Ну, тогда все в порядке. — Он глубоко вздохнул и втянул в себя воздух, когда Эд отдирал от раны рукав рубашки. — Как насчет партии в гольф?

— Вот так держи, чтобы кровяное давление не упало. — Эд забрал у Бена револьвер и плотно прижал освободившуюся руку к ране, предварительно замотанной платком. В ноздри Бену ударил запах собственной крови. Ногами он почти касался ног Эмоса.

— Спасибо, — сказал Бен.

— Все нормально, этот платок уже не раз служил повязкой.

— Эд, — Бен искоса посмотрел на Кевина, который, заткнув уши, лежал на полу в позе эмбриона, — у него над кроватью фотография Чарлза Менсона.

— Я заметил.

Бен сидел на краю стола в кабинете «скорой помощи» и пересчитывал снующих туда-сюда сестер, чтобы не замечать боли от иглы, упорно впивающейся ему в кожу. Доктор, зашивавший рану, весело болтал, прикидывая шансы «Краснокожих» в воскресном матче против «Ковбоев». Рядом за ширмой другой врач с двумя сестрами хлопотали над девятнадцатилетней девушкой, перебравшей кокаина. Бен прислушивался к ее рыданиям, думая о сигарете.

— Ненавижу больницы, — пробормотал он.

— В этом вы не оригинальны. — Доктор накладывал стежки аккуратно, как старая дева. — Защита у «Краснокожих», как стена! Если будем играть на нижнем этаже, к третьей четверти далласцам придется стоять вокруг и сосать пальцы.

— Не самая занимательная картина! — откликнулся Бен. Вокруг было достаточно отвлекающих факторов, чтобы не прислушиваться к тому, как накладывают ему швы, продергивая нитку через проколы. Его внимание было сосредоточено на звуках, доносившихся из-за ширмы.

Малышке усиленно продували легкие. Резкий, настойчивый голос требовал, чтобы она дышала в бумажный пакет.

— Много у вас таких?

С каждым днем все больше и больше… — Доктор сделал очередной стежок. — При удаче мы ставим их на ноги, но только затем, чтобы на ближайшем углу они купили очередную порцию. Так, чудесный шов получился. Что скажете?

— Верю вам на слово.

Через автоматически открывающиеся стеклянные двери в помещение «Скорой» ворвалась Тэсс. Бегло осмотрев приемный покой, она направилась к смотровым комнатам. Увидев санитара, провозящего мимо нее каталку, на которой под простыней угадывалась человеческая фигура, Тэсс застыла на месте. Кровь прилила к ногам. Из-за ширмы вышла сестра и взяла ее за руку.

— Прошу прощения, мисс, посторонним вход воспрещен.

— Я ищу детектива Пэриса. У него ножевое ранение.

— Как раз сейчас ему зашивают руку. — Сестра по-прежнему крепко держала Тэсс. — Почему бы вам не вернуться в приемный покой и…

— Я его врач, — хрипло проговорила Тэсс и вырвала руку. Она достаточно владела собой, чтобы пройти твердым шагом мимо кабинетов, где занимались переломами, ожогами второй степени и относительно легкими сотрясениями мозга. На каталке в холле лежала женщина и, судя по всему, изо всех сил пыталась уснуть. Тэсс прошла почти весь коридор, пока не обнаружила Бена.

— Это вы, Тэсс? — Приятно удивленный, доктор поднял голову. — Что вы здесь делаете?

— А, Джон, добрый день.

— Добрый день. Нечасто меня навещают здесь красивые женщины, — начал было он, но тут же осекся, увидев, как Тэсс глядит на пациента. — А, ясно. — Укол ревности, впрочем, был почти незаметен. — Насколько я понимаю, вы знакомы.

Бен заерзал было, и встал бы, если бы доктор не удержал его на месте.

— Ты что здесь делаешь?

— Эд позвонил мне в клинику.

— Напрасно.

Теперь, когда жуткие видения истекающего кровью Бена исчезли, у Тэсс неожиданно подогнулись колени.