Нора Робертс - Святые грехи

Ему уже не девять лет. И он ничего не боится. Ходил он с матерью на разные терапевтические сеансы. Но они на него не действовали. Он сам не позволял им подействовать, потому что ему было стыдно походить на отца.

Затем появился Доналд Монро. Джо от души порадовался за мать — она снова счастлива, но потом ощутил свою вину в том, что готов согласиться с заменой отцу. Мальчик был рад за мать, потому что любил ее, да как любил! Но отец злился на нее все больше и больше. Джо стал насупленно глядеть на мать, потому что отца любил не меньше.

Выйдя замуж, мать сменила фамилию. Теперь у них с сыном были разные фамилии. Они переехали в тихий и богатый район. Окна его комнаты выходили во внутренний дворик. Отец без конца жаловался, что ему приходится платить алименты.

Когда начались встречи с Тэсс, Джо напивался каждый день, подумывая о самоубийстве.

Поначалу ему не нравились эти встречи. Но доктор не приставала к нему, не давила и не утверждала, что ей все понятно. Она просто разговаривала с ним. Когда он бросил пить, она подарила ему вечный календарь, которым можно пользоваться всегда, когда вздумается. В этот день она сказала:

— Тебе есть чем гордиться сегодня, Джо. Теперь каждое утро в момент пробуждения тебе будет чем гордиться.

Временами он ей верил. Когда мальчик входил в комнату, Тэсс никогда не бросала на него острых, пронизывающих взглядов, как мать, которая и поныне смотрит на него именно так. Доктор Курт верила в него, а мать постоянно опасается, что он сделает что-нибудь не так. Поэтому она забрала его из школы, не позволяет играть с приятелями.

— У тебя появятся новые друзья, Джо. Я ведь только одного хочу — чтобы тебе лучше было, — любила повторять мать.

Она хочет только одного — чтобы он не был похож на отца. Но он похож на него.

Когда Джо вырастет, у него, возможно, будет сын, и он тоже будет похож на него. И так будет всегда — из поколения в поколение. Какое-то проклятие! Он читал кое-что о проклятиях: порой они передаются из поколения в поколение, иногда бесов можно изгнать. В одной книге — он держал ее под матрасом — описывается изгнание дьявола. Однажды вечером, когда мать с отцом ушли на деловой ужин, он внимательно прочитал ее, но, дойдя до конца, ничего нового не узнал. Ему доказали, что зло, скверна, сидящие внутри него, сильнее добра.

Именно с тех пор ему начал сниться мост.

Доктор Курт хотела послать его в какое-то место, где разбираются в снах о смерти. Ему попались выброшенные матерью брошюры, которые Тэсс передала ей с Доналдом. Джо припрятал их. Места, о которых в них рассказывается, думал он, лучше ненавистной ему школы. Он уже почти заставил себя поговорить об этом с доктором Курт, когда мать заявила, что доктор ему больше не нужен.

Он хотел видеть доктора Курт, но мать в ответ только улыбалась своей веселой, напряженной улыбкой.

А теперь они с отчимом препираются из-за него, только из-за него они и спорят.

У матери будет еще ребенок. Они уже подбирают цвета для детской и прикидывают, как его назвать. «Неплохо, наверное, — думал Джо, — если в доме появится младенец». Он был рад, когда Доналд попросил ему помочь выкрасить детскую.

Потом ему приснилось, что малыш умер. Он хотел рассказать об этом доктору Курт, но мать опять повторила, что врач ему больше не нужен.

На мосту было скользко от выпавшего снега. Поэтому следы получались частыми и неровными. Снизу доносился гул проезжающих машин. Мальчик шел по стороне, идущей вдоль ручья, берега которого поросли деревьями. Это было удивительное, захватывающее чувство — идти над верхушками деревьев. Небо было темное, дул пронизывающий ветер, но Джо шел быстро, не чувствуя холода. Он думал об отце. Этот день, этот последний День Благодарения, стал для него испытанием. Если бы отец пришел трезвый и взял Джо на ужин, мальчик сделал бы еще одну попытку. Но он не явился, потому что было уже поздно — поздно для обоих. К тому же он устал от попыток, от пронизывающих, ищущих взглядов матери, да и забот Доналда. Ему надоело, что его все время в чем-то упрекают. Когда его не станет, матери с Доналдом не нужно будет препираться из-за него. А ему не придется беспокоиться, что Доналд бросит мать с младенцем, потому что не сможет больше выносить его присутствия.

Отцу некому будет платить алименты.

Перила на мосту тоже скользкие, но перчатки у Джо добротные.

Все, что ему нужно, — это мир и покой. А смерть и есть покой. Он немало читал о воплощении и возрождении после смерти. И он надеялся на лучшую жизнь.

Джо чувствовал, как снег пригоршнями бьет его по лицу. Он видел, как пар от дыхания медленно растворяется во тьме. Внизу стояли покрытые снегом деревья, в Каменном ручье бежала ледяная вода.

Он хладнокровно отказался от других способов самоубийства. Если перерезать вены на запястье, пойдет кровь, от одного вида которой можно потерять сознание, и ему просто не удастся довести дело до конца. Из прочитанного было известно, что, если принять слишком много таблеток, может просто вырвать, и все. Джо считал, что выбор моста — правильное решение.

На миг, на какой-то один продолжительный миг он осознает чувство полета. Он знал, что Бог не любит людей, выбирающих самоубийство. Бог хочет, чтобы люди дожидались, пока Он будет готов.

Но Джо не может ждать. Он надеется, что Бог, да и все остальные поймут это.

Он подумал о докторе Курт и пожалел ее — наверное, ей станет грустно. Джо знал, что и мать будет в отчаянии, но у нее есть Доналд и будущий малыш. Она скоро поймет, что все к лучшему. А отец… отец просто в очередной раз напьется.

Джо не стал закрывать глаза. Он хотел видеть проносящиеся мимо него верхушки деревьев. Он глубоко вздохнул, задержал дыхание и прыгнул.

— Мисс Бетт снова превзошла себя. — Тэсс смаковала кусок баранины, предложенный ей дедом. — Все, как обычно, сверх всяких похвал.

— Эту даму хлебом не корми, дай только повозиться на кухне. — Сенатор добавил горячей подливы к россыпи вареной картошки на своей тарелке. — Меня два дня не пускали на собственную кухню…

— На сей раз не поймали за пробами образцов кулинарного искусства?

— Пригрозила, что заставит чистить картош ку. — С этими словами сенатор взял в рот очередную картофелину и ухмыльнулся. — Мисс Бетт никогда не была согласна с тем, что дом мужчины — это его крепость. Положите себе еще приправы, детектив. Не каждый день нам удается ублажить себя.

— Спасибо. — Поскольку сенатор уже наклонил чашу с подливой над тарелкой, Бену ничего не оставалось, как повиноваться. Сенатор уже дважды добавлял в его тарелку, и все равно трудно было противостоять его добродушной настойчивости. Проведя час в обществе сенатора Райтмора, Бен убедился, что этот далеко не молодой человек так и излучает энергию — что в повадках, что в разговоре. Мнение у него было твердое как гранит, но излишним терпением не отличался, а сердце явно принадлежало внучке.