Наталья Калинина - Проклятье музыканта

– Отвез Булку, не переживай, все с ним в порядке, – произнес друг после приветствия, решив, что я беспокоюсь о коте.

– Спасибо, Давид. Ты отдал его Лауре?

– Нет, Пилар, – ответил он, и по мрачным интонациям в его голосе я поняла, что ничего не изменилось.

– Ты так и не встретился с Лаурой? – уточнила я, хотя уже и знала ответ.

– Нет. Все по-прежнему, Анна. В смысле, ничего хорошего не произошло. Пилар забрала у меня кота, сказала, чтобы я ни о чем не беспокоился, налила мне кофе. Я выпил даже две чашки, но Лаура так и не вышла из своей комнаты.

– Не бросай ее, Давид, – попросила я, не зная, что еще сказать.

Он еле слышно усмехнулся.

– И не вини себя. Ты ни в чем не виноват. Дай ей время, но не бросай.

– Мне кажется, что случилось что-то еще, – сказал Давид уже после того, как мы с ним попрощались. – И не только в потерянном ребенке дело.

– Не знаю, Давид, – ответила я.

Мы попрощались с ним как-то скомканно и торопливо, словно избегая дальнейших расспросов и предположений. Прежде чем убрать телефон, я отправила Лауре сообщение, в котором просто сказала, что люблю ее.

Дорогу, о которой сказала София, я нашла быстро: действительно, от главной дороги вправо в гору уводила пешая тропа. Судя по тому, что частично она заросла травой, пользовались ею сейчас очень редко. Я принялась взбираться по ней, опираясь на зонт, как на трость. Кроссовки скользили по размокшей от дождей земле, и пару раз я чуть не растянулась. Но за спиной уже осталась добрая часть пути, и возвращаться не хотелось. К тому же был велик соблазн не только увидеть развалины бывшей таверны, в которой когда-то, почти сто десять лет назад, на самом деле играл, пусть и недолго, слепой музыкант, но и посмотреть на деревеньку и море с высоты. Сделаю несколько снимков, отправлю потом Арине в Москву. Может, соблазнится наконец-то моим приглашением и прилетит с Савелием в гости? Не в Андалусию, а к нам, под Барселону.

Бывшую таверну я увидела сразу, едва закончила восхождение. Признаться, я думала найти на ее месте несколько каменных обломков, но увидела еще вполне прилично сохранившуюся «коробку» из четырех стен, хоть и изрядно разрушенных: кое-где в них зияли крупные дыры. Я щелкнула развалины на камеру издали, а затем вблизи. Обойдя по периметру, обнаружила крупный пролом, на месте которого, видимо, когда-то были двери, и вошла внутрь.

Что меня ошеломило – так это тишина. Как-то сразу смолкли звуки проходящей внизу под горой автострады и ветра, что было необычно, потому что стены, как я заметила ранее, были не сплошными, а с дырами. Но тем не менее тишина навалилась на меня плотным покрывалом, как и полумрак. Я задрала голову к небу, местами все еще затянутому тучами, но уже с синими прорехами, и получила эффект нахождения в каменном колодце. Как странно вновь оказаться в одном из своих снов! На какое-то мгновение мне даже послышались тихие гитарные переборы, и я увидела слепого гитариста, который сидел на грубом деревянном стуле и, склонившись к гитаре, перебирал ее струны. Длинные волосы занавешивали его лицо, скрывая от публики написанные на нем эмоции. Он был полностью погружен в свою игру, а вернее, в ту историю, которую рассказывала ему гитара. Может, в этот момент он видел прекрасную девушку, имя которой все еще никак не мог вспомнить, но которая уже полностью овладела его мыслями.

Задумавшись, я встала на прогнившую древесину и провалилась. Полет был коротким: уже через мгновение я больно ударилась бедром и рукой обо что-то жесткое, но, к счастью, не настолько сильно, чтобы разбиться: упала я на полусгнивший дощатый пол, а не на камни. Я осторожно встала на ноги, ощупала ушибленную руку, покрутила кистью и, убедившись, что, похоже, не сломала ее, немного успокоилась. Не повезло мне в том, что погреб, или что это еще было, хоть и оказался неглубоким, но все же не настолько, чтобы я могла выбраться отсюда самостоятельно. Выход зиял над моей головой примерно в полуметре. Если встать на цыпочки, можно кончиками пальцев дотронуться до крышки люка, но и только. Может, если бы я была высоким сильным мужчиной, я смогла бы подтянуться и выбраться, но при моем низком росте и сомнительной физической подготовке – увы и увы. Я в отчаянии выругалась: вот тебе и начались приключения. Забыла, что любопытство не доводит до добра?

И тут меня осенило: у меня же с собой телефон! Наберу номер отеля, сообщу, что попала в беду. Кто-нибудь из местных жителей обязательно меня выручит! Я торопливо вытащила мобильный и… выругалась во второй раз: здесь не было связи. Никакой. Нулевой сигнал.

Вот и сиди теперь тут, в этом погребе. И никто тебя не хватится. Кроме, может, находящегося за энное количество километров мужа, который даже не знает, где меня носит. Он-то думает, что я отдыхаю себе благополучно дома. А я даже Давиду не сообщила, что поеду в Молино Бланко, сказала, что лечу прямиком в Малагу к Раулю.

Вот и сиди себе. Дура.

Такси тащилось так медленно, что он начал про себя злиться. Мало того что не успел на ранний рейс, так еще таксист попался излишне осторожный и вел машину по свободному шоссе со скоростью черепахи, травя никому не нужные истории. Сальвадор разве что не скрипел зубами и с трудом сдерживался, чтобы не попросить водителя замолчать. Похоже, полз тот с такой медлительностью не столько из осторожности, сколько из желания поговорить. Наконец-то машина принялась взбираться вверх по крутой, закручивающейся спиралью, дороге. Сальвадор выглянул в окно. Девяносто девять процентов из ста, что девушка после их вчерашнего разговора собрала вещи и поехала следом за мужем. Девяносто из ста, что не упустила возможности заехать в этот поселок, чтобы самой разузнать историю Пабло Молины. Конечно, она могла оказаться из нелюбопытных, но все же он поставил на то, что вместо Мадрида она прилетит сюда. Девушка могла быть излишне осторожной, но вся ее осторожность уходила на задний план, когда дело касалось ее мужа.

Наконец такси подъехало к единственной в этом поселке гостинице. Сальвадор отказался от услуг таксиста и сам внес свой багаж. Он не бронировал номер заранее – зачем? Ведь наверняка гостиница пустует. Так и вышло. Он без проблем взял номер, а когда узнал, что интересующая его девушка действительно находится тут, возликовал в душе: он все правильно просчитал.

Сальвадор оставил вещи и, не отдыхая с дороги, вышел из номера. На ресепшн ему сказали, что девушка ушла. Оно и понятно: приехала она сюда не за тем, чтобы отсиживаться в гостинице. Он даже знал, куда она пошла: в музей Пабло Молины. И слова старой Софии подтвердили это. Одно плохо: он опять опоздал. Проклятая его судьба – опаздывать. Куда она могла пойти? Гулять по улицам, выбирая ресторан? Время обеденное, так что вероятно. Но хозяйка музея сказала, что посетительница перед уходом спросила про старую таверну. Сомнений не оставалось.