Дж. М. Дарховер - Вечно

Кармин вздохнул, напряженность стала еще ощутимее.

Когда они вернулись домой, Кармину показалось, что он, наконец, вновь может дышать. Он был более чем рад избавить себя от общества Коррадо. Дом казался пустующим, свет был выключен, однако Кармин понимал, что на самом деле он не пустовал. Несмотря на это, чего-то явно не хватало. Чего-то важного.

La mia bella ragazza... до тех пор, пока она не вернется, все будет казаться ему чужим.

Место, на котором погиб Николас, вновь приобрело привычный вид, не демонстрируя никаких признаков смерти или крови. Страдая от головокружения, Кармин слегка покачнулся. Неопределенность сводила его с ума. Мог ли Николас выжить?

Он и представить не мог, что скажет подобное, но он чертовски на это надеялся.

Кармин прошел в дом и задержался в фойе, заметив вышедшего из кабинета под лестницей отца. Зайдя вслед за Кармином, Коррадо запер входную дверь.

– Он заговорил?

Винсент покачал головой.

– Он ничего мне не рассказал.

Пройдя мимо Кармина и наградив Винсента пристальным взглядом, Коррадо прошел в кабинет. Не смотря на сына, Винсент что-то едва слышно пробормотал и покинул фойе.

Немного постояв возле кабинета и не зная, что именно ему следует делать, Кармин направился к лестнице. Дойдя до второго этажа, он услышал голос своего отца, который с кем-то разговаривал на повышенных тонах. Присев на ступеньку, Кармин опустил голову, услышав, что отец выкрикнул имя его брата.

Это была его вина. Он втянул в происходящее и Доминика.

Сидя на лестнице, Кармин начал покачиваться назад и вперед. Поднявшись на ноги, он начал мерить шагами коридор. Все это нисколько не помогало ему успокоиться, он, напротив, все больше и больше терял самообладание. Через некоторое время до него донеслись шаги поднимавшегося по лестнице Коррадо. Выйдя из своего кабинета, Винсент остановился в коридоре рядом с ним. Смотря на них, Кармин лишился остатков самоконтроля.

– Да что с вами, блять, такое? Чего ради вы тут встали? Неужели вы не можете ничего сделать? Хоть что-нибудь? Боже мой!

Не успев договорить, Кармин почувствовал, что его схватили за воротник. Коррадо швырнул его в стену, прижимая пистолет к его сломанному ребру. У Кармина перехватило дыхание.

– До тебя все никак не доходит? Кто-то из нас должен умереть, дабы ты понял, что мы не в игры здесь играем? Ты ставишь под удар наши жизни, и лично я не собираюсь подвергать себя еще большей опасности, чем уже есть! Я не посмотрю на то, чей ты сын.

Сердце Кармина заколотилось с удвоенной силой. Он нисколько не сомневался в том, что его дядя сможет его застрелить.

– Коррадо, – вмешался Винсент. – Отпусти его.

Отпустив Кармина, Коррадо развернулся к Винсенту, наводя свой пистолет на него. Кармин резко вдохнул, наблюдая за происходящим. Не шелохнувшись, Винсент смотрел в самое дуло пистолета Коррадо.

– Ты все глубже и глубже вгоняешь меня в могилу, Винсент, – сказал Коррадо, опуская пистолет.

– Я знаю.

Коррадо развернулся к Кармину.

– Твой рот нас всех погубит. Если ты не можешь закрыть его самостоятельно, то я сделаю это за тебя. Возможно, тебе не нравятся наши методы, но тебе придется смириться с тем, что нам виднее, чем тебе.

* * *

К тому времени, когда Кармин вернулся на третий этаж, за окнами уже светало. Открыв дверь спальни, он ощутил боль, сковавшую его грудь. Присев на край кровати, он схватил подушку, прижимая ее к груди и чувствуя наворачивающиеся на глаза слезы. Вдохнув аромат Хейвен, оставшийся на его подушке, он вконец лишился самообладания. Его совершенно не волновало, кто мог услышать его рыдания.

Свалившееся на него горе было настолько сильно, что он смог взять себя в руки только лишь к середине дня, когда к нему зашел отец.

– Мы улетаем в Чикаго, – сказал Винсент.

Отложив подушку в сторону, Кармин вытер слезы. Он поморщился, заметив, что его одежда была порвана и запачкана кровью.

– Мне нужно переодеться.

– Я бы предпочел, чтобы ты остался дома на тот случай, если она вернется.

Поднимаясь на ноги, Кармин горько рассмеялся.

– Она – не потерявшаяся собака. Она не сбежала со двора и не заплутала в лесу. Ее похитили!

– Я понимаю, но ты должен хорошенько это обдумать. Там опасно и…

– Я поеду, – перебил его Кармин. – Если ты не хочешь, чтобы я летел с вами, то я не полечу, но я куплю билет на следующий рейс, нравится тебе это или нет.

– Ладно, только будь благоразумен, сын. Никакой самодеятельности. Я не смогу сосредоточиться на поисках, если ты будешь вызывать один лишь только хаос и мешать мне.

– Я знаю. Я закрою рот на замок и позволю вам делать все необходимое, но я должен там быть.

– Я понимаю твои чувства, но мы не знаем, в каких именно условиях мы ее найдем.

– Я же сказал, что поеду. Я не питаю, блять, иллюзий, и понимаю, что с ней может сейчас происходить, но я должен быть там, несмотря ни на что.

Винсент сжал пальцами перегородку носа.

– Нам нужно уладить оставшиеся здесь проблемы, и затем мы отправимся в Чикаго.

– Оставшиеся здесь проблемы? А что насчет… ну, знаешь, насчет парня, которого подстрелили, и… – спросил Кармин, смотря на отца.

Ему не удавалось подобрать правильных слов для того, чтобы закончить свою мысль, но Винсенту этого и не требовалось. Он понял вопрос.

– Мы держим Джонни в подвале. Он практически ничего не рассказал, но несколько минут назад я ввел ему тиопентал натрия.

– Тио… чего?

– Тиопентал натрия. Это барбитурат. Он оказывает угнетающее влияние на центральную нервную систему, и, поскольку ложь – процесс комплексный, становится куда легче…

– По-английски, пожалуйста.

– Сыворотка правды, – ответил Винсент. – Гипотетически.

Кармин кивнул.

– А что насчет…?

Заметив выражение лица своего отца, Кармин получил ответ на свой вопрос. Даже с другого конца спальни он видел скорбь, пронизывавшую черты отца.

– Почему он? Мы с Хейвен стояли рядом с ним. Почему не мы?

– Потому что они не собирались тебя убивать, – ответил Винсент. – Николас оказался не в то время и не в том месте. Он был помехой, которую с легкостью можно было устранить, но с тобой все иначе. Не знаю, какая роль отведена тебе во всем этом, но они не просто так оставили тебя в живых.

Кармину казалось, что его сердце разлетелось на осколки, его голос превратился в измученный шепот.

– Зачем они забрали мою колибри?

Пристально посмотрев на сына, Винсент вздохнул.

– Я не знаю, сын. К сожалению, я не могу ответить на твои вопросы.

Кармин вновь вытер лицо, глаза жгло от слез.

– Как бы там ни было, – продолжил Винсент, – я позаботился о том, чтобы выиграть нам немного времени, но я не сомневаюсь в том, что в конечном итоге полиция все же приедет к нам для того, чтобы задать тебе несколько вопросов. О твоей вражде с Николасом было известно каждому.