Дж. М. Дарховер - Вечно

– У тебя серьезное сотрясение мозга, – сказал Винсент. – Вероятно, сломаны несколько ребер. Похоже, у тебя перелом носа и…

– Хватит, блять, ставить мне диагнозы, – перебил его Кармин. – Где Хейвен?

– Я надеялся узнать это у тебя. Я увидел твою машину, возвращаясь домой.

Кармина охватила паника.

– Я… она была со мной. Мы были дома, и потом кто-то начал в нас стрелять. Пуля попала в Николаса.

– В Николаса? Где он?

– Думаю, он все еще у дома. Я не знаю. Мне пришлось оставить его и убраться оттуда к чертовой матери, – Кармин пытался совладать с чувством вины, не зная, что мучило его сильнее – угрызения совести или физическая боль. – Мы пытались оторваться, но нам на хвост села машина. Так мы и оказались здесь. Блять, точнее я оказался. Где она?

– Мы найдем ее, – сказал Винсент.

Смотря на отца, Кармин не мог избавиться от мысли о том, как ему удавалось оставаться настолько хладнокровным. Он замер, заметив в нескольких ярдах отца какую-то фигуру. У него отчаянно заколотилось сердце, когда он понял, что это был человек.

Обернувшись, Винсент проследил за взглядом своего сына.

– Джонни.

– Джонни? Что еще, блять, за Джонни?

– Мелкая сошка. Я даже не уверен в том, что его зовут Джонни. Он входит в уличную банду Джованни.

– И ты убил его? Одного из своих?

– Он еще жив, – ответил Винсент. – Он получил пулевое ранение в живот, но это может быть и не смертельно. Пуля не задела жизненно важные органы, но, я полагаю, она задела спинной мозг.

– Пулевое ранение? Я думал, ты стреляешь наверняка?

– Я не стрелял в него, – сказал Винсент, качая головой. – Я надеялся, что ты расскажешь мне о том, что с ним случилось.

– Ты нашел его здесь? – озадаченно посмотрев на отца, Кармин развернулся к машине. Дверь с пассажирской стороны была распахнута, ремень безопасности был отстегнут, поэтому Кармин был уверен в том, что Хейвен не могла слишком сильно пострадать при лобовом ударе. На пассажирской стороне не было никаких следов крови.

– Может, она решила позвать кого-нибудь на помощь, – предположил Кармин, роясь в машине. – Где мой пистолет?

Произнеся эти слова, он заметил в салоне гильзу от пули .45 калибра. Подняв ее, он вылез из машины, изучая гильзу. Винсент вздохнул.

– Я ожидал, что случится нечто подобное… еще до того, как я узнал об ее родстве с Салом. Даже после всего того, чего я лишился, я понимал, что спасти ее будет нелегко. Все они знали, какое это имело для меня значение. Я опасался того, что кто-нибудь похитит ее и использует в качестве рычага давления. Мне следовало бы догадаться, что это будет он, учитывая тот интерес, который он к ней проявил.

У Кармина подкосились колени.

– Нунцио?

Винсент кивнул.

– Мы ничего не слышали о нем уже несколько дней. Его вызвали на собрание, но он не явился. Именно по этой причине я собирался отправиться на эти выходные в Чикаго.

Кармин ощутил поднимающуюся в горле горечь. Мысль о том, что она находится рядом с Нунцио, вызывала у него отвращение. Он не мог даже представить, что Хейвен приходилось переносить.

– Я убью его, – сказал Кармин. – Он заплатит за причиненные ей страдания.

– Заплатит, – согласился Винсент. – Но сейчас нам необходимо сосредоточиться на ее поисках. Как только мы вернемся домой, я проверю ее чип. Возможно, мы сможем выследить их до того, как они покинут близлежащие территории.

Кармин побледнел. Теперь он был безоговорочно уверен в том, что его вновь стошнит.

– Думаю, это не сработает, – сказал он едва слышно. Перед отъездом в колледж Доминик изменил программное обеспечение, позволявшее отслеживать чип Хейвен.

Винсент прищурился.

– С чего бы это?

– Думаю, я облажался, – ответил Кармин.

* * *

Опустившийся на город вечер выдался неспокойным, разыгравшийся шторм, пришедший с запада, вспенивал воды озера Аврора. Стоя на пирсе в нескольких милях от дома семьи Барлоу, Винсент кутался в свое пальто в попытках укрыться от холодного ветра.

Он с легкостью мог вспомнить тот день, когда он впервые встретил Николаса. Это случилось теплым осенним днем на футбольном поле местной начальной школы. Кармину исполнилось десять лет, и Винсент впервые приехал на одну из его игр. В силу того, что он пытался сочетать работу в больнице с обязательствами перед la famiglia, у него практически не оставалось времени на детей.

Однако в тот день ему все же удалось уйти с работы пораньше. Примерно в середине игры смуглый, худощавый мальчик споткнулся и заработал себе порез на щеке. Рана была поверхностной, поэтому, достав из своей машины аптечку, Винсент избавил парнишку от визита в больницу.

– Спасибо, док, – поблагодарил мальчик. – О, я кое-что вспомнил. Что ответил доктор человеку-невидимке, когда тот попросил принять его?

– Не знаю. Что он ответил?

– К сожалению, сегодня я вас не увижу, – сказал он, рассмеявшись над своей шуткой. – Поняли? Сегодня не увижу. Он же человек-невидимка!

Винсент улыбнулся.

– Я понял.

Винсент успел обработать рану мальчика как раз к началу второго тайма.

– Папа! Ты приехал! – сказал подбежавший к ним Кармин.

Винсента охватило чувство вины.

– Да.

Широко улыбаясь, Кармин забросил руку на плечо мальчику.

– Это мой лучший друг – Николас.

Эти слова застали Винсента врасплох. Учителя Кармина в один голос сообщали ему о том, что его сын был настолько замкнутым и отстраненным, что можно было подумать, будто он и вовсе не посещал школу.

Раздавшийся звук пейджера Винсента в мгновение ока разрушил создавшуюся было приятную атмосферу. Появившийся в глазах Кармина блеск моментально исчез – ребенок, которого растил Винсент, привык к безмолвным отъездам и возвращениям отца.

Однако в тот момент, стоя на поле, Винсент понял, что надежда еще не была окончательно потеряна, поскольку у Кармина был друг. Человек, рядом с которым он мог быть самим собой – маленьким добродушным мальчиком, которого преследовали одному лишь ему видимые демоны.

После того, как между Николасом и Кармином произошла серьезная ссора, Винсент стал свидетелем того, как его сын все больше и больше выходил из-под контроля. Он начал склоняться к пути, от которого Винсент всеми силами желал удержать его подальше – от пути, который вел в Чикаго.

Но затем появилась она. Девушка, жизнь которой всегда находилась в руках других людей, научила парня, в распоряжении которого был целый мир, тому, что значит жить по-настоящему. Он больше не был одинок.

Однако у Николаса не было никого.

Винсент никогда не забывал шутку, которую он рассказал ему в их первую встречу, потому что Николас сам был похож на человека-невидимку. Он плыл по реке жизни, оставаясь для большинства людей невидимым. Но не для Винсента – он всегда замечал его, хотя был и не в силах исправить его положение.