Дж. М. Дарховер - Вечно

– Увидев его, я подумал, что отец послал за нами машину, потому что ему не нравилось, когда мы находились поздним вечером на улице без охраны. Но моя мама все поняла, когда увидела машину. Не знаю, как именно, но она поняла. Она сказала мне, чтобы я уходил, направлялся прямиком домой. Я не хотел этого делать, но она сказала, что я должен бежать, если люблю ее. И я, блять, любил ее, поэтому сделал то, о чем она просила. Я убежал.

По его щекам катились слезы, и он не пытался их сдерживать – они появлялись независимо от его желания.

– Я добежал до конца переулка, когда услышал ее крик, и обернулся назад как раз в тот момент, когда мужчина нажал на курок. Она рухнула на землю, и он направил пистолет на меня. Я почувствовал обжигающую боль. Сначала я на самом деле подумал, что горю. Я спрятался за стоявшим возле пиццерии мусорным контейнером, я был слишком напуган для того, чтобы продолжать двигаться. Я думал, что они преследует меня. Я думал, что умру.

Он замолчал, прочищая горло и делая глубокий вдох.

– Мы уже практически дошли до дома… мы были настолько близко, что мой отец слышал выстрелы. Но он не знал, что именно это были за звуки, поэтому не стал выходить для того, чтобы посмотреть. Меня нашел владелец пиццерии. Следующее, что я помню – это то, что я проснулся в больнице. До того дня мне ни разу не доводилось видеть своего отца плачущим. Он просто сидел возле моей кровати, снова и снова повторяя, что «это была его вина», и, блять, я чувствовал себя точно так же. Я сбежал. Я просто оставил ее там умирать.

Выпустив удушливый вдох, он крепко прижал к себе Хейвен, чувствуя ее тепло и жизненную энергию. Она поглаживала рукой его грудь, смотря на него, на ее лице остались дорожки от слез.

– Знаешь, я тоже сбежала. Моя мама сказала мне бежать и оставить ее. Я сделала это только лишь из-за того, что она попросила меня об этом.

– Значит, ты знаешь, каким виноватым я себя чувствую.

Она кивнула.

– Но ты не подвел ее, Кармин. Ты сделала то, чего она хотела.

Кармин вытер слезы с ее лица.

– И что же это?

– Ты выжил.

Хейвен было семь лет, когда она впервые помогала в готовке. Мисс Клара приготовила на День благодарения большую индейку и различные блюда – фарш, картофельное пюре, соус, запеканку из стручковой фасоли, макароны с сыром, домашние сдобные булочки и клюквенный джем. Они приготовили даже тыквенный пирог со взбитыми сливками, сделанными своими руками. Никогда еще Хейвен не доводилось видеть такого количества еды, от вкусных запахов ее голодный желудок начинал болеть. Мисс Клара несколько раз била Хейвен по руке, когда та тянулась к еде. Она то и дело предостерегала Хейвен от воровства. Хейвен, будучи еще совсем маленькой, не понимала, что она делает не так. Она думала, что у нее должна быть возможность поесть, если она чувствует голод.

Она делала все возможное для того, чтобы помочь, подавая все, что мисс Клара просила ее принести. Она уже практически заканчивала приготовление праздничного ужина, когда попросила Хейвен подать ей яйца, и маленькая девочка поспешно достала их из холодильника, стремясь угодить. Но ее хватка не была достаточно сильной, поэтому упаковка с яйцами выскользнула из ее руки. Яйца со шлепком приземлились на пол, липкий желток начал растекаться во все стороны. Ахнув, мисс Клара бросилась к ней в тот же самый момент, когда на кухню зашел Фрэнки.

Он сердито уставился на беспорядок на полу.

– Кто это устроил?

Сердце Хейвен забилось быстрее, когда мисс Клара заговорила.

– Я, сэр.

Фрэнки перевел взгляд с мисс Клары на испуганного ребенка. Хейвен стало ясно, что он знал правду, он знал, что беспорядок устроила именно она, но, вытягивая из шлевок свой ремень, он приказал Хейвен покинуть кухню. Едва зайдя в соседнюю комнату, она услышала первый удар, ей казалось, что она ощущает своей кожей острую боль, слушая то, как Фрэнки наказывает мисс Клару за ее ошибку.

Это воспоминание было единственным из тех, что были связаны у Хейвен с этим праздником, поскольку во все остальные годы ее отсылали в конюшни. И, стоя ранним утром четверга в кухне семьи ДеМарко, она могла думать только лишь о том, какой катастрофой оказался тот День благодарения.

Был уже конец ноября, с ее неприятной встречи с Нунцио минуло уже несколько недель. Хейвен попыталась оставить этот инцидент в прошлом, не желая того, чтобы он имел над ее жизнью даже самую малую власть. Ее и без того контролировало достаточное количество людей. Она не нуждалась в том, чтобы он стал еще одним таким человеком.

Предварительно разогрев духовку, и поставив индейку запекаться, Хейвен приступила к остальным блюдам. Открыв холодильник, она загляну внутрь в поисках молока. Место, на котором оно обычно находилось, сейчас пустовало. Она присела на корточки и отодвинула в сторону некоторые продукты, начав паниковать. Она не могла приготовить ужин без молока.

– Ох, чертово молоко!

Раздавшийся позади нее кашель заставил ее вскочить на ноги. Она обернулась настолько быстро, что у нее закружилась голова. Вновь сфокусировавшись, она заметила доктора ДеМарко, который стоял в дверном проеме, скрестив на груди руки. Он был одет в повседневную одежду, его волосы были влажными и зачесанными назад. Она уставилась на него, ее сердце учащенно забилось.

Он приподнял брови.

– Чертово молоко?

– Прошу прощения, сэр. Просто вырвалось.

– Все в порядке, – сказал он, пожимая плечами. Глаза Хейвен расширились, и он рассмеялся, заметив выражение ее лица. – Подумала, что у тебя возникли неприятности?

Она кивнула.

– Никогда прежде я не произносила ничего подобного.

– Ты впервые выругалась?

– Я прекрасно знала, что мне нельзя выражаться подобным образом в доме Антонелли, – сказала она. – Не то чтобы я считаю, что это позволительно здесь. Я не это имела в виду. Просто там все было иначе, и здесь, конечно, тоже…

Он поднял руку, и она перестала бормотать.

– Ничего страшного. Это слово кажется приличным по сравнению с тем, что я обычно слышу в этом доме. Полагаю, это побочный эффект от того, что ты столько времени проводишь с моим младшим сыном.

Он внимательно изучал ее, пытаясь оценить ее реакцию, поэтому она осторожно заговорила.

– Да, Кармину нравятся красочные эпитеты, но я стараюсь не употреблять их, дабы случайно не произнести подобных слов в присутствии своего хозя… эм… – она замолчала, зная, что ему не нравилось это слово, – …в присутствии тех, кто заслуживает уважения.

– За словом в карман не полезешь.

Она улыбнулась, пытаясь быть вежливой, но он заставлял ее нервничать.

– Я действительно имела это в виду.

Он вздохнул.

– Ты не обязана подпитывать мое эго, дитя. Я ценю это, но в этом нет нужды. Мои дети все время сквернословят в разговорах со мной.