Тэми Хоуг - Крутая парочка

— Ты сам разговариваешь, как разочарованный старик, Коджак.

Лиска протянула ему снимки, и он спрятал их во внутренний карман пальто.

— Как я могу им не быть, если приходится постоянно смотреть на такое?

Из другой части дома послышался звук закрываемой входной двери. Ковач с облегчением отвернулся от трупа и направился в коридор.

— Наконец-то! — проворчал он — и застыл при виде Нила Фэллона, стоящего в проеме между гостиной и столовой.

Нил выглядел так, словно по нему проехались катком. Волосы были растрепаны, на правой скуле багровел синяк, губа разбита, коричневый костюм измят, как будто в нем спали, дешевый галстук съехал на сторону, а верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Впрочем, застегнуть ее не удалось бы даже с помощью лебедки: очевидно, он купил рубашку, когда шея у него была похудее, и с тех пор не надевал ее.

Нил с шумом втянул в себя воздух. Его лицо покраснело от гнева.

— Господи, он даже это не мог предоставить мне! Я не могу даже отвезти его на эти чертовы похороны! Сукин сын нашел одного из своих…

— Майк умер, Нил, — прервал его Ковач. — Похоже, он застрелился. Я очень сожалею.

Несколько секунд Нил Фэллон молча смотрел на него, потом покачал головой:

— Вы настоящий ангел смерти, не так ли?

— Всего лишь вестник.

Фэллон повернулся лицом к двери, словно собираясь выйти, но остановился, сунув руки в карманы. Его — могучие плечи вздрагивали.

Ковач ждал, мечтая о еще одной сигарете и стакане виски. Он вспомнил о бутылке “Олд Кроу”, которую Нил вынес из своего сарая в тот день, когда Ковач сообщил ему о брате, и которую они выпили вдвоем,

глядя на замерзшее озеро. Казалось, с тех пор прошел целый год.

— Когда вы в последний раз говорили с Майком? — спросил Ковач, возвращаясь к рутинной процедуре.

— Вчера вечером. По телефону.

— В котором часу?

Фэллон разразился резким неприятным смехом.

— Ну и тип же вы. Ковач! Мои брат и отец умерли в течение недели, а вы уже подвергаете меня допросу третьей степени. За последние десять лет я видел старика не больше пяти раз, а вы думаете, что я мог убить его? Зачем мне это нужно?

— Я спрашиваю вас не поэтому. Но раз вы затронули эту тему, то должен выяснить для проформы, где вы были прошлой ночью между двенадцатью и четырьмя часами.

— Дома в постели.

— У вас есть жена или подруга, способные это подтвердить?

— Я женат, но мы живем раздельно. — Фэллон огляделся вокруг, словно ища нейтрального свидетеля того, что происходит, потом шагнул к Ковачу. Его лицо исказилось, из закрытых глаз потекли слезы. — Я ненавидел этого сукина сына, но ведь он был моим отцом! Я не желаю слушать вашу дерьмовую болтовню! — Он со стоном наклонился, как будто получил удар в живот. — Господи, меня сейчас вырвет!

Ковач спешно преградил дорогу в ванную, но Фэллон и не собирался туда идти. Он побежал в кухню и вышел через заднюю дверь. Ковач двинулся было следом, но в этот момент прибыла наконец экспертная группа. К тому времени, когда он смог выйти на заднее крыльцо, Нил Фэллон, уже немного пришел в , себя. Он стоял, прислонившись к перилам, глядя на задний двор, и прикладывался к металлической фляжке. Его лицо посерело, глаза были красными. Не оборачиваясь, он указал на старый облетевший дуб в дальнем углу двора.

— В детстве мы с Энди вешали на этом дереве злодеев.

— Вы играли в ковбоев?

— В ковбоев, в пиратов, в Тарзана… Энди следовало бы повеситься здесь. Тогда все снова собрались бы, вместе — Энди, висящий на дубе на заднем дворе, Железный Майк в доме с размозженной головой, а я привел бы машину в гараж и удушил себя газом.

— Какой голос был у Майка вчера по телефону?

— Такой же, как всегда. “Я должен быть на этой чертовой панихиде к десяти”. — Нил изобразил отца с максимальной степенью точности. — “Не опаздывай”. Старый мудак! — пробормотал он и вытер нос рукой в перчатке.

— В котором часу это было? Я пытаюсь установить точное время происшедшего. Нам нужно это для протокола, — объяснил Ковач

Фэллон пожал плечами, глядя на дуб:

— Не знаю. Я не обратил внимания. Возможно, около девяти.

— Этого не может быть. Около девяти я встретил его в доме вашего брата.

Нил уставился на него:

— Что вы там делали?

— Проверял, не упустил ли чего.

— Что вы могли упустить? Энди повесился. Разве вы в этом сомневаетесь?

— Я человек дотошный и люблю до всего докапываться, — ответил Ковач. — Я хочу знать, над чем он работал, что происходило в его личной жизни, — одним словом, получить полную картину. Понятно?

Если Фэллон и понял, то не показал этого. Он отвернулся и снова глотнул из фляжки.

— Я привык к тому, что люди гибнут, — продолжал Ковач. — Наркоторговцы убивают друг друга из— —за денег, наркоманы — из-за наркотиков, мужья и жены — из ненависти. Но всему этому есть какая-то причина. Когда человек вроде вашего брата решается на самоубийство, я должен выяснить причину.

— Желаю удачи.

— Что произошло с вашим лицом?

Фэллон провел рукой по синяку на щеке, словно пытаясь его стереть.

— Ничего. Поцапался немного с клиентом на автостоянке вчера вечером.

— Из-за чего?

— Он отпустил какую-то шуточку, а мне в тот вечер было не до смеха. Я вышел из себя и сказал что-то насчет его сексуальной ориентации. Он сбил меня с ног и был таков.

— Это нападение, — заметил Ковач. — Вы вызвали копов?

Фэллон нервно усмехнулся:

— Он сам был коп.

— Вот как? Городской?

— На нем не было униформы.

— Тогда откуда вы знаете, что он коп?

— Как будто я не могу почуять копа за милю!

— Вы знаете его имя или номер значка?

— Еще бы! Когда он меня нокаутировал, мне больше делать было нечего, как спрашивать у него номер значка. Как бы то ни было, я не хочу подавать жалобу. Этот парень знал Энди и сказал о нем гадость, вот я и решил с ним разобраться.

— Как он выглядел?

— Как половина копов в мире, — раздраженно отозвался Фэллон.

Сунув фляжку в карман, он вытащил из пачки сигарету неловкими от холода пальцами и долго пытался прикурить, ругаясь сквозь зубы. Наконец ему это удалось, и он глубоко затянулся.

— Зря я вам об этом рассказал. Я не хочу затевать дело. Это и моя вина — когда я выпью, то теряю над собой контроль.

— Он был высокий или низкорослый? Белый или черный? Старый или молодой?

Фэллон нахмурился, переминаясь с ноги на ногу и не глядя на Ковача.

— Я даже не уверен, узнал бы я его, если бы увидел снова. Да это и неважно.

— Это может значить очень многое, — возразил Ковач. — Ваш брат работал в БВД и, судя по всему, нажил себе немало врагов.

— Но Энди покончил с собой, — настаивал Фэллон. — Повесился. Дело закрыто.

— Похоже, все этого хотят.

— Но не вы?