Лорейн Стэнтон - Страх разоблачения

Тони Де Коста жил в пентхаусе роскошного высотного здания, которое принадлежало его компании. Декоратор, занимавшийся квартирой, сделал особый упор на великолепный вид и оставил все огромные окна ничем не завешанными. Мебель была чисто функциональной, выдержанной в нейтральных бежевых и коричневых тонах, и Тони порой казался себе там просто случайным гостем.

Ему больше по душе был бы старый дом где-нибудь в глубинке Виргинии, но квартира была удобной, и ее безликость его не беспокоила — пока он не встретил Гасси и не начал думать о будущем. Теперь эта квартира казалась ему гостиничным номером, где гулко звучало эхо его одиночества. Его вдруг охватило желание пустить корни, сделать свою жизнь стабильной, и ключом к этому была Гасси.

Тони отложил бритву и вытер насухо лицо. Его раздражало, что он нервничает перед встречей с родителями Гасси, как прыщавый подросток перед первым свиданием. Но он достаточно долго прожил в Америке, чтобы понимать: его итальянское происхождение сразу же сделает его нежеланным в качестве зятя. Он также понимал, что зря поступается своей гордостью, пытаясь добиться одобрения Тремейна. А ведь семейство Де Коста пользовалось уважением во всем мире, и он был единственным наследником финансовой династии. Надо же было совершить такую глупость — влюбиться в Огасту Тремейн! И вот теперь он собирался унижаться перед ее родителями-аристократами, чтобы иметь возможность хотя бы встречаться с ней…

Элизабет и Роберт Тремейн удобно устроились в креслах перед камином, пили утренний кофе и с удовольствием обсуждали детали вчерашнего приема. Они позволяли себе такую вольность только за закрытой дверью своей спальни. Элизабет все еще не сняла ночную рубашку и выглядела намного старше без обычного макияжа. Роберт сидел в своем любимом коричневом халате, волосы его были взъерошены, под глазами — мешки от недосыпа. Они пришли бы в ужас, если бы кто-нибудь из посторонних увидел их сейчас, и тем не менее они свято соблюдали этот свой воскресный ритуал.

Гасси стояла в холле и прислушивалась к приглушенным голосам родителей. Она знала, что ее появление их не обрадует, но ей хотелось раз и навсегда покончить с обманом. Нервно проведя потными ладонями по юбке, она постучала в дверь.

— Кто там? — прокричал Роберт.

— Это я, мне нужно с вами поговорить.

— Входи, дорогая, — сказала Элизабет.

Войдя в комнату, Гасси почувствовала, что грубо нарушила чужую территорию. Атласные простыни были смяты, и в воздухе витал специфический запах. Ей представилась отвратительная картина — ее родители занимаются любовью, и она покраснела, вообразив их голыми и стонущими от удовольствия.

— В чем дело, Огаста? Ты заболела? У тебя странный вид…

— Все хорошо, мама. Но я должна сказать вам кое-что насчет Тони.

Роберт, как хорошая легавая, сразу взял след:

— Я знал! И что же с ним не так? Что ты от нас скрывала?

— Ничего особенного. Просто он уже не учится в университете. Он бизнесмен.

— Сколько же ему лет? — нахмурился Роберт.

— Тридцать два. Его зовут Тони Де Коста, он вице-президент «Коста Энтерпрайсиз».

— Ах, вот оно что! Чертов итальяшка. Моя дочь шляется с грязным макаронником!

— Это несправедливо, папа! Ты его ни разу не видел, ты никогда…

— Я их всех знаю! Они, как плесень, подбираются к Белому дому, стараясь выдать себя за легальных бизнесменов. На самом деле твой дружок — обыкновенный гангстер.

Гасси побледнела и опустилась на кровать.

— Ты так говоришь только потому, что он итальянец?

— Разумеется! И я не желаю видеть его в моем доме. Иди и звони ему. Скажи, что я не хочу иметь ничего общего ни с ним, ни с другими мафиози.

До сих пор Элизабет молча слушала, крепко сжав губы. Теперь она вмешалась:

— Ты думаешь, это разумно, Роберт? Компания Де Коста очень влиятельна.

Вскочив на ноги, Роберт начал расхаживать по комнате, глубоко и прерывисто дыша.

— И что мне прикажете делать? Позволить моей дочери сбежать с неотесанной деревенщиной?

— Нет, разумеется, нет! Но надо попытаться от него отделаться как можно тактичнее.

— Что значит «отделаться»? — закричала Гасси, взбешенная тем, что они обсуждают ее будущее, даже не удосужившись с ней посоветоваться. — Вы забыли, что я его люблю, или это не имеет значения?

Успокойся, Огаста, — сказала Элизабет. — Я уверена, что у тебя глубокие чувства к этому человеку, но мы не можем позволить тебе совершить ошибку и разрушить свою жизнь. Для женщины очень важен удачный брак. Тут не место романтическим фантазиям. Гасси готова была разрыдаться.

— Пожалуйста, дайте ему шанс! Познакомьтесь с ним как следует, узнайте его…

Элизабет покачала головой:

— В этом нет смысла, дорогая. Мы, конечно, примем его, раз уж пригласили, но ты не должна больше встречаться с ним.

— Но я…

— Ты слышала, что сказала мать? Больше не о чем говорить!

Гасси казалось, что ей нанесли смертельную рану. Она молча повернулась и побрела в свою комнату. Никогда еще ей не было так больно.

Обед подали в столовой. Это был еще один шанс для Элизабет сверкнуть своим фарфором и хрусталем. В центре стола стояли свежие орхидеи, французское шампанское было из самых дорогих. Но на сей раз весь этот шикарный антураж потребовался лишь для того, чтобы унизить гостя.

— Я слышал, ваша компания прилагает довольно серьезные усилия, чтобы добиться одобрения нового закона о торговле с зарубежными странами, — заметил Роберт, когда все уселись за стол.

— Да, у нас есть человек, который лоббирует наши интересы. Но я бы не назвал это серьезными усилиями. — Тони улыбнулся, но его темные глаза смотрели настороженно. — Ведь в наше время лоббисты стали образом жизни.

— До тех пор; пока они не переступают закон.

— Надеюсь, вы не хотите сказать, что моя компания занимается чем-то противозаконным?

Роберт пожал плечами:

— Есть четкая граница между предложением и принуждением. Ваши люди не всегда играют по правилам.

Тони откинулся на стуле и долго молчал с непроницаемым выражением лица.

— Надеюсь, вы не имели в виду то, что мне послышалось, сенатор, — сказал он наконец после неловкой паузы.

Раскрасневшийся Роберт вытер рот салфеткой и отбросил ее в сторону.

— Да будет вам, Де Коста! Прекрасно вы понимаете, о чем я говорю. Вы, иностранцы, силой втираетесь туда, где вы вовсе не нужны. Эта страна принадлежит добропорядочным американцам, а не банде мошенников!

Гасси вздрогнула, как будто ее ударили. Она хотела что-то сказать, но тут вмешалась Элизабет, пытаясь смягчить обстановку:

— Здесь определенно не место спорить о политике. Огаста, почему бы тебе не показать мистеру Де Коста наши теплицы? А я пока позабочусь о кофе?