Баса - Бастарды [СИ]

— Да. Отдыхать ездил, — на остальное не стал отвечать.

Отчитываться не намерен. В конце концов, почти полноправный властитель всего наследства. Дал понять, что о своих решения не намерен кого-либо вводить в курс дела. Повторил вопрос. — Кого ждем?

— Вильмонт, — отец ответил на вопрос и скользнул в дверной проем, где находился просторный зал для обедов. Я встряхнул головой. Может ослышался?

— Кого? Что ему здесь понадобилось? — прошел в след за отцом, глядя на сооруженный стол на несколько персон.

— Обсудить последние события. Яхонт умер тебе доложили?

— У нас свои проблемы были. Но что обсуждать?

— Приедет и узнаем. Сергей попросил очень любезно об аудиенции.

— Вильмонт прогибается? — усмехнулся я. — Что-то на него не похоже.

— Воду мутит. Пока проследить ниточку его дел не могу, похоже сегодня и узнаем, — молча переглянулись я и отец. Невиданное дело — две семьи за одним столом.

— Нужно фрак одевать? — чувства юмора сегодня хоть отбавляй. Настроение выше некуда, небывалый энтузиазм. Отдых пошел на пользу.

— К девяти будь готов. Он с сыном. В доме никого не будет, — оставалось только понимающе кивнуть и пойти переодеваться к ужину.

Пунктуален, как и всегда, что отметил про себя. Можно было и немного попозже. Еду не всю поставили. Вильмонт не в курсе, что в гости надо приходить с небольшим опозданием, чтобы хозяева успели накрыть на стол.

Со звонком в дверь поднялся вслед за отцом с дивана. Интересно, о чем Вильмонт хочет поговорить? Что такого произошло, что наступил себе на горло и попросил о разговоре. Очень странно.

Сынок в костюме и с проколотой бровью. И с этим… парнем придется делить власть в мире? Что за ирония судьбы. Пугало безмозглое. Мальчик с обложки, со смазливым лицом и головой без мозговых извилин.

Вопреки желанию пришлось здороваться натянуто, хорошо улыбаться не заставили. Мужчины, когда ведут бизнес не общаются между собой, скорее перебрасываются пикировками, в остальном стараются быть безэмоциональными, гладкими и шелковистыми. За этой равниной пряча козырные карты. Сегодня тоже предстояло разыграть партию? Можно начинать?

— Добрый вечер, — безукоризненно вежливый Сергей ни на шаг от этикета не отходил.

Был предельно осторожен и аккуратен в подборе слов. Охранников оставил за дверью, давая понять, что уважает хозяев и полностью доверяет. Залог успешного делового соглашения. Похвально. Никого в доме, кроме них. Мать с близняшками на концерте. Младшие братья отправлены на спортивное соревнование насильно отцом, для повышения престижа наследников Хаски.

— Сергей, Павел, устраивайтесь, начнем прежде всего с легкого ужина, а дела подождут, — куда без официоза? — Помоги мне, Дим, — накрывать придется самим. Служащих в целях конспирации отправили домой.

— Только если с легкого ужина. Мне Алла и Аня всегда запрещают есть в конце дня. Желудок должен отдыхать во второй половине дня, — Сергей попытался разрядить обстановку замечанием о семье. Плюс в копилку хорошего настроения, пришлось оценить и улыбнуться.

— Ты должен был сказать запрещала — в прошедшем времени, — Павел до этого только с любопытством оценивал обстановку, помалкивал, а здесь высказался, причем заметно дерзко. — Больше никто не запрещает.

Подчеркнул Павел намеренно холодно и уселся на один из стульев. А пацан с гонором, намекает на смерть средней. Как ее там звали? Аня что ли? О! Как Ананина, вот почему запомнил.

Старший Вильмонт ничего не сказал. Промолчал на явный камень в его огород, потупил взгляд в стол, сделав вид, что не расслышал. Будто между ними плотная стена бетона, через которую не видно и не слышно друг друга.

Ужин проходил в нейтральных темах, по вопросам связанных договоров и о ближайшем представлении в Новый год. После нескольких бокалов виски Вильмонт перешел к сути визита. Начал издалека.

— Разговор надеюсь останется строго между нами? — поинтересовался таким образом, есть ли слежка в доме?

— Конечно, — коротко пообещал отец.

— Более двух тысяч лет мы привыкли считать друг друга врагами, и я ни на минуту не сомневался в этом. Каждый террористический акт не было смысла проверять, цеплялся за любые улики, которые наводили на Арзонт. Пули, производимые у вас, защита, броня. Люди. В последнее время меня навело на сомнения, что не всё твоих рук дело, Сергей, — очень внимательно мужчина посмотрел на отца. Тот, сложив руки в замок, позвякивая часами, сдвинул уголки губ в ухмылке.

— Да неужели? — с сарказмом спросил. — Ты ради этого приехал? Сказать, что был не прав?

Вильмонт не ответил на вызов, продолжил хмурым голосом. Будто уставшим от всего на свете:

— Я тоже не занимаюсь террористическими актами. Это бессмысленно и слишком затратно, а ради чего? Насолить тебе? — у отца ухмылка пропала с лица. Более серьезно осмотрел противника.

— И что ты хочешь сказать?

— Тот теракт — взрыв высотки, в результате которого Дмитрий пострадал, могу от себя озвучить. Не. Моих. Рук. Дело. Я не отдавал приказа. Да. Военные мощности нашего производства. Древнее старье, которым я давно не пользуюсь. У нас на теракте в Герберте тоже были использованы ваши древние взрывные механизмы…

— Ты для этого спрашивал о наших военных ресурсах? — перебил отец.

Я чего-то не знал? Опять скрыли подробности. Когда Вильмонт запрашивал информацию? Он и продолжил разговор:

— Двадцать первая серия бомб использовалась в нашей высотке. Никто не пострадал. Малый заряд мощности…

— Если бы хотел, — отец вновь поправил платиновые часы на руке. — Водородной бомбой херакнул, чтобы посильнее.

— Аналогично. Только боюсь моя жена пацифистка. И за попытку причинить вред невинным людям пристрелила бы вместе с дочерьми, — молчание со стороны отца. Сложно понять Вильмонта, к чему завел этот разговор. И честен ли он или ведет какую-то игру. Не дав времени на обдумывание, Сергей продолжил:

— Яхонт скрывался у Баллийцев последние два месяца по одному важному делу. Ты знаешь я вычищаю ПБ-ов? — на вопрос отец кивнул. — Яхонт был замешан в этом деле, поэтому исправлялся таким путем. Я дал ему второе задание попутно — проверить Барса и разузнать всё, что сможет по поводу их летательных аппаратов и крупных группировок. А как мы с вами знаем Яхонт умер. Его выкинули на нашей границе с Баллийцами. Перед смертью он пытался что-то сказать мне.

Вильмонт вытащил телефон из кармана пиджака несколько секунд внимательно всматривался в экран и перемещал пальцы по матрице:

— Вот это единственное, что он оставил, как подсказку. Но я не понимаю, что это означает.

Сергей передал телефон экраном вперед и отдал сначала отцу, потом — мне. Фотография руки левого запястья. С кровавыми прорезями на коже. Глубокие, достаточно заметные. Кривые, но понятные. Он вырезал себе на венах послание?