Данелла Хармон - Благородный дикарь [litres]

Ей доставляло огромное наслаждение знакомиться с его телом. Рука скользнула по твердым как камень плечам, медленно спустилась по впадине позвоночника к крутому склону ягодиц, переместилась на упругую мышцу бедра. От ее легких, как крылья бабочки прикосновений у него участилось дыхание. Оторвавшись от ее губ, он зарылся лицом в горячую впадинку у основания шеи и принялся целовать атласную нежную кожу, не переставая ласкать рукой обнаженную грудь. Джульет откинула назад голову, и его горячее дыхание спустилось ниже, губы сомкнулись вокруг соска, и проворный теплый язык приступил к делу.

Не скучали и его пальцы, поглаживая и чуть сжимая второй сосок, отчего Джульет горела как в огне и не то стонала, не то всхлипывала.

Не отрывая лица от ее груди, он рассмеялся:

– Ах, дорогая, а я тебя здорово недооценил. Должен признать, ты все-таки умеешь радоваться жизни!

Она не могла говорить: лишь тяжело дышала и постанывала от удовольствия. Тогда рука его медленно заскользила вниз по животу, на мгновение задержалась на крутом бедре под голубым атласом и двинулась дальше. Как приятно было слышать свое имя, срывавшееся с ее губ, и чувствовать, что ее тело страстно отзывается на каждое прикосновение! Гаррет едва сдерживался, с трудом сохраняя способность мыслить от страстного желания.

А она, вцепившись пальцами ему в волосы, лихорадочно прижимала голову к груди, словно умоляла о большем, безмолвно передавая ему свое желание, и это сводило с ума. Она что-то бессвязно бормотала, тело ее вздрагивало, его тоже била дрожь. Его рука коснулась бедра, обтянутого шелковым чулком, спустилась ниже, ухватила край юбок и подтянула их вверх, обнажив сначала стройные щиколотки, потом икры. Его дрожащие пальцы двинулись выше, медленно приближаясь к заветному местечку – средоточию ее страсти.

Как он и ожидал, там было горячо и влажно. Продолжая целовать соски и ласкать грудь, другой рукой он раздвинул влажные завитки и пробрался к нежным складкам и крошечному бутону.

– О, Гаррет! – едва не задохнувшись, прошептала она. – Гаррет, прошу тебя…

Почувствовав ее нетерпение, он поднял ее юбки еще выше и даже охнул от восторга, когда его взору открылись длинные, безумно соблазнительные ножки, стройные бедра, треугольник темных шелковистых волос, скрывавших сладкое местечко. Не в силах удержаться, он руками раздвинул кудряшки и припал к нему губами, обвел языком, пробуя ее на вкус, потом медленно поднял голову, пытаясь заглянуть ей в лицо, и тут его внимание привлек шорох возле двери. Повернув голову, он заметил, как свет, проникавший сквозь овальную замочную скважину, на мгновение исчез, затем появился вновь. За ними кто-то наблюдал.

Ярость затуманила его взор, в висках застучало, дрожь сотрясла все тело, но он все-таки нашел в себе силы прикрыть ее собой и дать возможность получить удовольствие, поцелуем заглушить ее страстные крики. Когда она затихла, он резко опустил ее юбки и, грубо выругавшись, соскочил с кровати, схватил шпагу и ринулся к двери.

– Гаррет! – окликнула его Джульет.

Но супруг видел только проклятую замочную скважину.

– Убью мерзавца!

Он распахнул дверь с такой силой, что чуть не сорвал с петель. Так и есть! Попались, голубчики! На лестничной площадке толпились несколько незнакомцев, которые, видно, по очереди заглядывали в замочную скважину в надежде понаблюдать за происходящим и увидеть обнаженную женщину… его жену, Джульет.

– Вонючие мерзавцы! – в бешенстве выкрикнул Гаррет и, ослепленный яростью, бросился со шпагой на того, кто стоял ближе остальных.

Ни один здравомыслящий человек не рискнул бы напасть на Джо Ламфорда, великана, который был дюймов на семь выше Гаррета и значительно тяжелее. Но Гаррет не был здравомыслящим, поэтому без страха набросился на здоровенного мужчину, похожего на жеребца-тяжеловоза, не догадываясь, что перед ним признанный король лондонских боксерских рингов.

Кулак лорда Гаррета де Монфора влетел в челюсть Ламфорда, и гигант, удивленно крякнув, рухнул навзничь, придавив мощным телом нескольких приятелей, как упавшее дерево давит травинки. На лестничной площадке было тесновато, и кто-то, потеряв равновесие, с воплями страха и боли скатился кубарем по лестнице.

Гаррет даже внимания на него не обратил, сосредоточившись на безобразной разбитой физиономии своего противника, со сломанным носом и ртом, в котором не хватало нескольких зубов и который в данный момент изрыгал площадную брань.

С каждым ударом Гаррет свирепел все больше и яростнее прежнего махал кулаками. Когда очередной удар раздробил великану скулу и вышиб еще один зуб, тот, взревев от боли, изловчился подняться на ноги и всей своей огромной массой с размаху впечатал в стену насевшего ему на спину противника, едва не раскроив ему череп. Со стены сорвалась картина и лишь чудом не пробила Гаррету голову. Обезумев от ярости, он снова вскочил на ноги и ринулся в драку, безжалостно молотя кулаками и защищаясь от ответных атак. Из разбитой губы великана ручьем текла кровь, он ревел, как раненый зверь. Внизу собралась целая толпа: дерущимся что-то кричали, кто-то пытался взобраться по лестнице, а впереди всех, словно флагманский корабль, спешила к месту происшествия пышущая гневом Лавиния Боттомли.

– Прекратите немедленно, вы, оба! Я не позволю устраивать побоище в моем доме! Ни за что!

Гаррет, ловко увернувшись от удара противника, сам ударил его справа. Гигант пошатнулся, но, развернувшись, так ткнул Гаррету под ребра, что у того перехватило дыхание. За спиной кто-то одобрительно крикнул, и Гаррет, вне себя от гнева и все еще не оправившись от удара головой о стену, не раздумывая развернулся и врезал какому-то зеваке. Толстяк лишился чувств и рухнул бы на пол, не подоспей его приятели, а Гаррет прохрипел:

– Получил, вонючий извращенец? Я вас проучу! Навсегда отобью охоту подглядывать за леди!

И драка возобновилась. Крики и возгласы со всех сторон слились в оглушительный нарастающий шум. Кулаки так и мелькали, кровь лилась на ковер, забрызгивала стены. Великан явно терпел поражение. Гаррет чувствовал, как чьи-то пальцы хватали его за плечи, пытаясь оттащить от противника, но это злило его еще больше. С него градом лил пот, слипшиеся пряди упали на глаза, дыхание вырывалось из груди со свистом. Кто-то – возможно, Марио – попытался обхватить его сзади за талию, но, отведав мощного кулака, отказался от дальнейших попыток. Бой закончился полным поражением громилы: в последний раз вяло взмахнув кулаком, он качнулся вперед и тяжело рухнул на ковер. Гаррет успел заметить промелькнувшее в дверном проеме бледное лицо Джульет с огромными от ужаса глазами.