Данелла Хармон - Благородный дикарь [litres]

Орлиный профиль Чарльза смутно вырисовывался в неверном свете луны, когда он наконец заговорил – впервые после того, как они пустились в это странное путешествие:

– У тебя есть два выхода из создавшегося положения: либо обуздаешь свою гордыню и пойдешь на поклон к Люсьену, либо возьмешься за ум и станешь взрослым и самостоятельным, как и положено мужчине и отцу семейства. Но что бы ты ни выбрал, прошу об одном: не обижай ее.

Они еще некоторое время молча смотрели друг на друга: два брата, два друга, – потом Чарльз повернулся и стал спускаться с холма. Гаррет знал, что на сей раз не может идти за ним следом, поэтому стоял и смотрел, как фигура в красном мундире уходит все дальше и дальше. Когда брат исчез в темноте, по щекам Гаррета катились слезы, сердце щемила боль, и он выкрикнул:

– Я стану человеком! Клянусь! Обещаю быть достойным Джульет и оправдаю ее надежды на хорошего мужа и опору семьи, чего бы мне это ни стоило!

Открыв глаза, Гаррет не сразу оправился ото сна: лицо было мокрым от слез, в ушах еще звучали слова Чарльза – и некоторое время лежал в темноте, не вполне осознавая, сон это или явь, а потом услышал, как барабанит дождь по крыше, почувствовал под собой жесткий каменный пол, в нос ударил терпкий запах навоза.

Теперь Гаррет знал, что делать. Через приоткрытую дверь падал лучик света, и ему была хорошо видна грязная солома на полу, мусор и… смятый белый прямоугольник.

У него гулко екнуло сердце: протянув руку, он поднял кусочек картона и узнал визитную карточку Спеллинга.

Это явно был знак судьбы.

– Я думаю, вам пора обратиться к герцогу, – заявила вдовствующая графиня Брукгемптон, раздраженно опустив на стол чайную чашку. – Прошло уже почти два дня, как этот негодяй, за которого вы вышли замуж, привез вас сюда, а от него ни слуху ни духу! Скорее всего валяется пьяный где-нибудь в игорном доме или того хуже… Вот увидите: он еще недели две не покажется вам на глаза!

Мать Перри зашла с якобы обычным визитом, но Джульет понимала, что это всего лишь предлог, ибо, подобно десяткам других светских сплетниц, зачастивших в резиденцию Монфоров, как только распространилась весть о женитьбе Гаррета, дамы вознамерились заполучить из первых рук свеженькую информацию для сплетен, а заодно воспользоваться возможностью излить поток негодования на повесу.

Леди Брукгемптон оказалась крайне неприятной особой, как и ее дочь, леди Катарин Фарнсли, худая и светловолосая, язвительная и высокомерная. Когда все они сидели за чаем, Джульет быстро поняла, что у сестры Перри имелись вполне определенные планы относительно Гаррета, и, естественно, ее обидела и возмутила его скоропалительная женитьба, да еще на особе, не принадлежащей к высшему обществу, не говоря уж о ребенке.

– Думаю, это даже хорошо, что именно вы вышли за него замуж, – с усмешкой заметила леди Катарин, помешивая чай в чашке и презрительно окидывая взглядом простенькое платье Джульет, державшей на коленях Шарлотту. – Лорд Гаррет испортил жизнь многим дамам, и едва ли можно ожидать, что он изменится. Пусть уж лучше это станет вашей головной болью, а не моей. Я права, мама?

– Несомненно! Мы найдем тебе кого-нибудь понадежнее. Кажется, у него сейчас интрижка с женой лорда Пемберли?

– Уже закончилась, – натянуто улыбнулась Джульет.

– На вашем месте я бы не была так уверена… он ведь сейчас не с вами, а где-то в другом месте, не так ли?

Джульет не была наивной простушкой, поэтому совершенно ясно понимала, что эти две возмутительницы спокойствия преследовали единственную цель: посеять семена раздора в еще не сложившихся отношениях между молодоженами, но все же чувствовала бы себя значительно лучше, если бы обошлось без мрачных прогнозов. Она не видела ни Гаррета, ни его друзей с той самой дождливой ночи, когда он привез ее сюда, и тревожилась за него и без намеков этих двух сплетниц, а кроме того, была уверена, что мужчина, который был так нежен с ней в их брачную ночь, не мог оказаться в объятиях другой женщины. Ну не верилось ей, что тот, кто прошел сквозь огонь и воду, чтобы жениться на ней, бросил их с дочерью.

– Вы ошибаетесь: мой муж порядочный человек, – спокойно ответила Джульет.

– Порядочный? Кто – Гаррет де Монфор? Ха! Ты слышала, Катарин? Сейчас умру от смеха! – Леди Брукгемптон вскинула брови и перевела взгляд на Джульет. – Позвольте заметить, милочка, я знаю этого прохвоста со времен его младенчества, и с тех пор он ничуть не изменился!

И мадам рассказала историю почти семнадцатилетней давности, когда лорд Гаррет, в то время еще маленький голубоглазый озорник, позволил себе отнюдь не невинную шутку, уверив всех, что упал в пруд. Герцогиня тогда была беременна Нериссой. Поднялась паника, слуги – даже те, кто не умел плавать, – попрыгали в воду в надежде спасти мальчика. Прибежал и сам граф Брукгемптон. А озорники – Гаррет и Перри – наблюдали за происходящим из-за дерева, страшно довольные, что сумели обвести вокруг пальца столько народу. Его следовало бы высечь кнутом, как заявила леди Брукгемптон, – но герцогиня и слышать об этом не хотела. Ему вообще все сходило с рук, ее любимчику. Его не наказали даже за то, что шокировало всю деревню: за три пенса этот малолетний разбойник предлагал деревенским девчонкам задрать юбку!

– А как обстояло дело с Чарльзом – его когда-нибудь наказывали? – не без доли сарказма спросила Джульет.

– Ну что вы, никогда! Чарльз не делал ничего плохого в отличие от Гаррета, который вечно устраивал какие-нибудь проказы. Но вместо того чтобы его наказывать, герцогиня лишь снисходительно улыбалась и говорила, что он повзрослеет и научится контролировать себя. Только она ошибалась: он так ничему и не научился, – скорее напротив: его поведение стало еще более дерзким и вызывающим, особенно после смерти матери.

– Возможно, он совершал все эти ужасные поступки для того, чтобы привлечь к себе внимание? – предположила Джульет. – Возможно, ему просто не хватало любви и заботы в отличие от брата?

– Его брат это заслужил! Чарльз был прилежен, серьезен, неизменно вежлив, тогда как Гаррет стал паршивой овцой в семье, настоящим бедствием для Лембурнских холмов и, к моему великому неудовольствию, закадычным другом Перри. Мой сын, конечно, уже взрослый мужчина, и я не в силах освободить его от тлетворного влияния вашего мужа, но я сочла своим долгом предупредить каждого, кто имеет вес в нашем обществе, что лорд Гаррет испорченный тип. Крестовый поход я начала после того, как узнала, что он вовлек моего дорогого Перри в какую-то компанию, и теперь они каждый субботний вечер устраивают дикие оргии и по меньшей мере дважды в месяц дерутся на дуэлях. И тогда я решила, что с меня достаточно, и тут же поклялась, что необузданный сынок герцогини никогда больше не перешагнет порог моего дома.