Даниэла Стил - Герцогиня

Мисс Латэм не знала, любил ли Джон ее, но то, что он любой ценой хотел заполучить ее, было очевидно.

– Я не могу принять ваше предложение, – мягко ответила она. – Я не стану вам ни любовницей, ни супругой. Примите мои соболезнования по поводу кончины вашей жены.

Карсон встал и посмотрел на нее сверху вниз. Секунду казалось, что он взорвется от гнева. Он не мог поверить своим ушам. Она снова ему отказала! Карсон был готов пойти на все, но Анжелика оставалась непреклонной.

– Я больше не приду сюда, дабы не беспокоить вас, – произнес Джон. Бросив на нее последний взгляд, он вышел из гостиной, совершенно опустошенный.

Анжелика была уверена: она никогда его больше не увидит.

После трехдневной Июльской революции в Париже все успокоилось. Клиенты заведения мисс Латэм приспосабливались к новой власти. Даже в борделе чувствовались напряжение и волнение нового времени.

– Они как будто переполнены энергией, не так ли? – заметила однажды Филиппина, когда ушел последний клиент.

Всю ночь дамы были заняты практически без перерывов. Анжелике тоже показалось, что политические беседы в гостиной стали более накаленными, чем раньше, и отнюдь не только из-за жары. Напряжение сбрасывали в спальне. Не только девицы, но и мадам особенно устали этой ночью. Несколько клиентов приехали довольно поздно, но всем хотелось обсуждать политику. С женами они таких мудреных тем в разговорах не касались, а Анжелика была прекрасной собеседницей, поскольку обладала достаточным умом и обширными знаниями о последних событиях.

Следующей ночью в «Будуаре» стояла похожая атмосфера. Разгорелся бурный спор на тему разницы между Бурбонами и их кузенами из Орлеанского дома. Несколько человек придерживались мнения, что разницы нет и Луи-Филипп ничем не лучше Карла. Остальные господа решительно не могли согласиться с такой точкой зрения. Двое мужчин, хвативших лишнего, забыли о манерах, перешли на крик, и вскоре один толкнул другого. Джентльмены, оказавшиеся поблизости, попытались предотвратить потасовку, но добились противоположного эффекта. Анжелика подала сигнал, и Жак с Люком попытались выдворить смутьянов из гостиной. В конце концов, «Будуар» – не боксерский ринг.

Жак схватил одного из разъяренных спорщиков. Второй оказался в руках Люка, но вывернулся и удивительно быстро достал из кармана пистолет с рукоятью, украшенной жемчугом. Раздался выстрел. На безупречно белом жилете оппонента расцвел кровавый цветок. Раненый, с крайне удивленным видом, соскользнул на пол. Стрелявший попробовал сбежать, но его окружила дюжина мужчин.

Анжелика склонилась над несчастным.

– Врача, немедленно, – распорядилась она Люку.

Рядом появился Томас. Анжелика и забыла, что он здесь. И очень кстати – она совершенно не знала, как быть. Скандал был неминуем.

Она подложила подушку под голову раненого. Одна из девушек принесла полотенца. Все попытки остановить кровотечение успехом не увенчались. Мужчина закатил глаза и больше не мог говорить. Ранение оказалось тяжелым. По гостиной пробежал шепот. Жертву, одного из самых влиятельных банкиров Франции, знали многие. Стрелявший же входил в парламент, распущенный в июле прежним королем.

Банкир захрипел, кровь хлынула у него изо рта. Анжелика попыталась как-то помочь несчастному, но он вздохнул последний раз и скончался у нее на руках.

В гостиной повисла зловещая тишина.

Томас оглядел почти три десятка толпившихся гостей. Он знал практически каждого из них. Убийца, потрясенный случившимся, опустился в кресло. На него явно накатило осознание: жизнь уже никогда не будет прежней. Пистолет у него отобрали и отдали Жаку.

Томас заговорил твердо и уверенно:

– Господа, я предлагаю вам немедленно покинуть дом. Никого из вас здесь не было этой ночью. Мы не видели друг друга. Понятно?

Все закивали с облегчением. Никому не хотелось становиться участником скандала. Мужчины чуть не бегом бросились из «Будуара». Анжелика послала Агату оповестить клиентов, находившихся наверху, о случившемся. Спустя несколько минут и они покинули бордель. Убийца встал и, переводя взгляд с Анжелики на министра и обратно, громко заявил:

– Я должен сдаться жандармерии.

– Я и есть жандармерия, – гневно ответил министр. – Отправляйтесь наверх и проспитесь.

– Боже, я убил его, – проговорил сквозь слезы стрелявший, поднимаясь по лестнице.

Томас обернулся к Анжелике, бледной как смерть.

– Что нам теперь делать? – спросила она.

– Тело должны обнаружить рядом с его домом. Следует отвезти убитого туда. Супруге не следует знать, где Винсента настигла кончина. Никто ничего не скажет.

На памяти Томаса это был далеко не первый случай, когда человека убивали в борделе. Главное – избежать скандала. Особенно важно оградить от последствий Анжелику.

– Я отведу Дюма в жандармерию завтра, когда он протрезвеет. Он признается, что застрелил Винсента на улице в пылу спора и оставил тело на месте преступления. У вас есть экипаж?

– Да.

– Пусть мужчины отвезут несчастного в какой-нибудь проулок рядом с его домом и там оставят.

Жак передал пистолет министру. Анжелика вызвала одну из горничных и распорядилась вычистить ковер.

Дамы тем временем спустились в гостиную, тихо обсуждая произошедшее. Все выглядели страшно напуганными.

– Никто из вас ничего не видел, – твердо сообщил им министр. – Ничего не произошло. Совершенно обычный вечер. Вас никто не будет спрашивать. Убийство произошло не здесь. Тело найдут на улице, вдалеке отсюда.

Томас и Анжелика уединились в столовой.

Как ни хотелось Томасу этого говорить, но другого выхода у него не было:

– Вам необходимо уехать, Анжелика. Не навсегда. На полгода, может быть, на год, чтобы избежать возможных неприятных последствий. В любом случае клиенты перестанут ходить к вам, по крайней мере, некоторое время. Опасность скандала будет пугать их. Подобные истории случались и раньше. Стоит переждать, пока все не утихнет.

Она не стала спорить, лишь кивнула со слезами на глазах. Друг взял ее за руку. Ему, как и ей, не хотелось расставаться.

Но судьба была неумолима. Она снова вмешалась в жизнь Анжелики, когда все, казалось, наладилось.

– Как скоро мне следует уехать? – печально спросила она.

Сердце Томаса защемило.

– Как можно скорее.

Его слова повергли ее в шок.

– А что будет с дамами?

– Они могут продолжить работать – но не здесь и не сейчас. А что же вы? Куда подадитесь?

– Не знаю, – призналась Анжелика. Ее взор был полон грусти. – Мне некуда ехать.

Почему она постоянно становится жертвой чужих поступков? Сначала Тристана, потом Бертрама, теперь Дюма.