Керриган Берн - Любовь горца

– Я вовсе не подкрадывался. Просто вы задумались и не слышали меня. – Он усмехнулся, его глаза лукаво поблескивали, когда он поглядел на картину. – И я вовсе не плохой человек.

– В этом я не сомневаюсь, – засмеялась Филомена. – Видеть вас вновь для меня истинное удовольствие, мистер Сент-Джеймс. Но можно мне узнать, что вы здесь делаете в таком торжественном виде?

Лицо Гэвина стало застенчивым, и он разгладил шейный платок, украшавший его красивый костюм.

– Я по делу, связанному с винокурней. Только что вернулся из Лондона с хорошими новостями для маркиза, – и он наклонился к Филомене с заговорщицким видом. – Хотя потребуется настоящее чудо, чтобы добиться похвалы от старого козла.

– Немедленно прекратите! – Филомена подавила нервный смешок, пораженная его дерзостью.

– Я вижу, вас не нужно представлять друг другу, – глуховатый голос Рейвенкрофта способен был превратить зеленые холмы Хайленда в безжизненную пустыню.

Кровь покинула ноги и руки Филомены, когда она обратила внимание, что Гэвин Сент-Джеймс все еще сжимает ее руку выше локтя с тех пор, как он удержал ее от падения. Она выдернула руку и оперлась на перила, чтобы устоять, так как неожиданно задрожавшие ноги, казалось, больше не могли выполнять свои функции.

Маркиз стоял на вершине лестницы, широко расставив ноги и скрестив руки на широкой груди, и глядел на них презрительно. Несмотря на то что он был одет безупречно и тщательно, а волосы зачесаны назад и заплетены в тугую косицу, он, как всегда, выглядел сурово и грозно. Филомену обеспокоило то, что его костюм может не выдержать и лопнуть по швам – так напряглись его мускулы.

Теперь она знала, какая телесная красота кроется под этим костюмом, и ей пришлось отвернуться.

– В действительности ты ошибаешься, Лиам, потому что мы уже встречались с твоей прелестной гувернанткой, но официально еще не были представлены друг другу.

Он подмигнул Филомене, которая готова была кинуться вниз по лестнице, только бы не видеть пронзительный взгляд Рейвенкрофта, которым он смотрел на них обоих.

Кем был этот человек, который так по-свойски разговаривал с маркизом? И почему он так игриво упомянул об их прежней встрече в лесу? Ведь она чуть не потеряла работу из-за этого происшествия.

Но Гэвин не дал ей возможности прийти в себя от изумления, снова взял ее за руку и театрально над ней склонился.

– Позвольте представиться, англичанка, я – лорд Гэвин Сент-Джеймс, граф Торн и сводный брат высокородного маркиза Рейвенкрофта, лэрда Маккензи из Уэстер-Росс.

Он прижался губами к ее руке, но Филомена почти не почувствовала поцелуя, потому что могла поклясться, что услышала сдержанный рык, донесшийся с вершины лестницы. Она выдернула руку и поморщилась, потому что уловила понимающий взгляд из-под рыжих ресниц.

– Брат? – Она погрозила пальчиком усмехающемуся лорду Торну. – Ах вы плут! Вы же заставили меня поверить, будто работаете мастером на винокурне.

– Прошу меня простить, англичанка, но я вам не лгал. – Он улыбнулся ей такой потрясающе приятной улыбкой, что Филомена тотчас его простила, хотя и до этого не сердилась. – Я говорил правду, когда сообщил, что работаю мастером. Если бы вы постарались разузнать обо мне, вам сказали бы, что я являюсь совладельцем винокурни и всего остального. – Торн пожал плечами, а в глазах прыгали веселые искры. – Признаюсь, я был уязвлен немного, что вы не стали обо мне расспрашивать.

– Однако то была ложь путем сокрытия правды, Торн, – поправил его Рейвенкрофт, спускаясь по лестнице.

Его глаза подозрительно смотрели то на Торна, то на Филомену.

Филомена спустилась на ступеньку ниже, внутренне она буквально съежилась от неопровержимости его слов о сокрытии правды.

«Значит, они братья», – поразилась Филомена. Хотя теперь, когда они стояли рядом, сходство было заметно. Она видела, что они одинакового роста, хотя Рейвенкрофт, безусловно, крупнее. Как и Дориан Блэквелл, Лиам был смуглым и темноволосым, а волосы Гэвина сверкали даже ярче, чем когда были мокрыми от морской воды.

Между мужчинами, казалось, воздух был насыщен напряжением так сильно, что Филормена едва могла дышать.

К счастью, тут прозвучал гонг, возвещающий, что до обеда осталось полчаса, и оборвал волны агрессии, перекатывающиеся между братьями. Филомена мысленно поблагодарила шеф-повара за своевременное вмешательство.

Лорд Торн накинул на себя, как плащ, образ добродушного гостя и повернулся к Филомене.

– Увижу ли я вас на обеде, англичанка?

– Наверное… – ответила Филомена, неуверенно поглядев на своего работодателя.

– У меня в доме называй ее мисс Локхарт, – приказал маркиз. – И я никогда не приглашаю на обед тебя.

– Однако я всегда остаюсь к обеду. – Гэвин улыбнулся брату своей озорной улыбкой. – Ну же, Лиам, не лишай моих племянника и племянницу моего очаровательного общества. А теперь, извините, но я хочу посмотреть, какие еще кулинарные чудеса приготовил твой французский гений на сегодняшний вечер.

И повернувшись на каблуках, он побежал по лестнице в сторону кухни.

По мнению Филомены, это было не бегство, а стратегическое отступление. Судя по тому, какой гнев сверкал в черных глазах Рейвенкрофта, она мысленно поаплодировала решению лорда Торна.

У маркиза побелели косточки на пальцах, сжимавших перила, а на шее пульсировала вена. Он сверлил ее яростным взглядом. Рейвенкрофт ничего не говорил, но рассматривал ее лицо в поисках ответа на какой-то вопрос, который не осмеливался задать.

Филомена завороженно наблюдала за сменой эмоций на его суровом лице. Это было раздражение, ярость и что-то еще… может быть, страдание?

Это заставило ее смутиться и расстроиться.

– Мой лэрд… – начала она.

– Разве я плачу вам не за то, чтобы вы проводили все дни с моими детьми, мисс Локхарт?

Намек на то, что она не исполняет свои обязанности, оскорбил Филомену. От растерянности она только кивнула.

– Так выполняйте, – отрезал он и покинул ее, спускаясь вниз, прыгая через ступеньку, как бы преодолевая препятствия.

Филомена не могла сдвинуться с места, пока хлопок тяжелой двери не заставил ее вздрогнуть.

Впервые за долгое время Филомена не могла заставить себя есть. Желудок ее испуганно сжался, и она все время поглядывала на графа Торна, который постоянно ухаживал за ней и говорил ей что-то приятное. Иногда она осмеливалась глядеть в сторону маркиза, который угрожающе молчал, а его взгляд с каждым выпитым стаканом виски становился все мрачнее и яростнее.

Приятный запах супа из пастернака и лука-порея с белой рыбой в сливочном соусе дразнил аппетит, но стоило ей поглядеть на еду, как становилось плохо. Она нервничала не только по поводу странного развития отношений между ней и двумя братьями Маккензи. Сидящего рядом с ней Эндрю одолевали мрачные предчувствия, не станет ли лорд Торн расспрашивать его о щенке.