Керриган Берн - Любовь горца

И тут он услышал слова, от которых его кровь превратилась из расплавленного железа в лед:

– Она умрет в любом случае.

Значит, Хеймиш не собирался отпускать Филомену.

Впервые в жизни ужас грозил парализовать Лиама. Почему он схватил Филомену? И почему сейчас? В течение всей своей жизни Хеймиш был моральным уродом, но ему пришлось таким стать, и Лиам всегда это знал. Хеймиш был незаконнорожденным старшим сыном, который ничего не мог получить в наследство от своего отца, кроме склонности к кровопролитию и страха. Лиам должен был тщательно спланировать свои последующие действия и умереть прежде, чем Филомена станет последней жертвой и последним из его многочисленных грехов.

Он решил применить уловку, которой его обучил один турецкий кукольник. Лиам прижался спиной к стволу старого вяза и крикнул через поляну так, чтобы голос отразился от деревьев на восточной стороне.

– Отпусти ее, Хеймиш, – произнес он. – Она не имеет отношения к нашим делам.

Его уловка сработала. Хеймиш повернул голову именно туда, куда Лиам рассчитывал.

– У нас с тобой есть одно дело, Лиам. – Хеймиш произнес его имя, как будто ему в рот попала какая-то гниль и ему пришлось ее выплюнуть. – Ты не выполнил свою часть уговора. Предполагалось, что ты погибнешь на поле боя, и Рейвенкрофт достанется мне .

– Я пытался. – Лиам направил свой голос еще дальше в сторону, надеясь, что Хеймиш повернется туда.

Конечно, он старался подольше отвлекать брата, чтобы тот убрал нож от горла Филомены, но при этом говорил правду. Он организовал все абсолютно правильно, чтобы в случае его неизбежной гибели никто не пострадал.

Хеймишу достанется замок Рейвенкрофт-Кип и винодельня, а земли Уэстер-Росс будут управляться по доверенности для Эндрю, когда Хеймиш умрет. Рианна и Эндрю отправятся в Лондон и будут жить у бабушки со стороны матери, леди Элоизы Глисон. Добрая старушка очень любила детей своей трагически погибшей дочери. Эндрю станет со временем маркизом и получит все лондонские активы.

Но все решили, что Хеймиш погиб при взрыве корабля, а Лиама, как оказалось, чертовски трудно убить. Его безрассудство принесло ему только славу героя.

– Я думал, они тебя возненавидят, – шипел Хеймиш. – Думал, клан решит, что ты проклят броллаханом и восстанут против тебя. Но как я ни старался, ничего не вышло. Ты, кажется, действительно вступил в сговор с дьяволом.

– Значит, пожар на поле и упавшая бочка в винодельне твоих рук дело, – догадался вслух Лиам.

– Неудавшееся из-за ливня и твоего везения. – Хеймиш сплюнул. – И просто чудо, что экипаж не свалился в пропасть на перевале из-за срезанной чеки.

– Ты заставил страдать невинных людей, только чтобы мне отомстить, – прорычал Лиам.

И за это брат заплатит.

– Пусть так называемый Демон-горец не притворяется ради тебя героем, – незаконнорожденный старший брат откровенно ликовал, обращаясь к Филомене. – Невинные люди никогда ничего для нас не значили. Мы очень похожи, только склонности разные.

– Я никогда не был таким, как ты. – Голос Лиама эхом разнесся по поляне, а потом растаял среди плотной листвы деревьев.

– Чепуха. Тем ужасам, которым не научил меня отец, научил ты. – Хеймиш говорил спокойно, будто беседовал. – Неужто не помнишь, что ты мне говорил? Что открытый бой дает отличные результаты в смысле числа погибших, но те сражения, которые мы ведем с помощью террора, приносят еще больше. Что только убийство конкретного человека дарит настоящее удовлетворение. Ты учил меня, что когда ломаешь кость правильно, она дает хруст чистый, ясный, который рикошетом отражается на собственном скелете. Ты учил меня, что на поле боя можно завоевывать славу героя, но чтобы добиться по-настоящему дурной репутации, нужно нападать во время обеда или праздника. Или когда твой враг укладывает детей в постель… Или когда он занимается любовью .

Хеймиш обнажил зубы, раздвинув отвратительно изуродованные губы, и сделал вид, будто хочет вонзить их в обнаженное плечо Филомены.

– Ты не прав. – Лиам старался говорить спокойно, чтобы в голосе не звучало отчаяние. Он понимал, что раны и ненависть помутили память брата. – Ты все перепутал. Это был его светлость лорд Тренвит. Я был демоном на полях сражения, а он – призраком во тьме. Так было всегда.

– Колин Толмедж, хренов герцог Тренвит, – и Хеймиш сплюнул в туман. – Вот кончу здесь и сведу счеты с ним.

Лиам не стал думать над тем, что имел в виду брат. Все его мысли, каждая молекула в теле была сосредоточена на Филомене.

– Отпусти ее. – Лиам намеревался уговаривать, но слова прозвучали как команда. – Я меняю свою жизнь на ее. Хочешь, я отведу тебя к лорду Тренвиту?

Хеймиш издевательски рассмеялся:

– Откуда взялась такая неожиданная слабость к женскому полу? Ты мог хладнокровно убить отца и кнутом забить шлюху до смерти. А вид умирающей английской суки способен тебя сломить?

На короткую секунду Лиам закрыл глаза, потому что не мог не увидеть ужас, написанный на лице Филомены. Он этого не выдержит, не переживет ее потери. Во всяком случае, та его часть, которая осталась человеческой. Лиам чувствовал, если увидит ее кровь, то превратится в монстра. А ведь он сорок лет старался им не стать.

Он не мог не слышать ее потрясенный вздох, и Хеймиш тоже его услышал. Теперь она узнала самый страшный его секрет, две причины, по которым он был навеки проклят. Все началось с Тессы Макграт, а отцеубийство решило навеки его судьбу.

Он убил собственного отца, бросил брата умирать и позволил своей безумной жене покончить с собой, не протянув ей руку помощи. Он действительно уничтожал самых близких своих людей. Но он умрет, но не позволит, чтобы любимая женщина стала жертвой его проклятия.

Филомена потеряла присутствие духа и превратилась в дрожащий комок из костей и ледяной от страха крови. Она давно превратилась бы в мокрое место от паники и просочилась бы под землю, если бы не лезвие у горла и чудовище за спиной.

Казалось, Лиам был одновременно везде: сначала на восточной стороне поляны, потом в тени деревьев на западе, куда неотрывно глядели ее глаза. Он предложил свою жизнь в обмен на ее, и сердце Филомены дрогнуло, услышав в его голосе искреннюю горячность. Часть ее души желала, чтобы Хеймиш принял это предложение, но она знала, что не сможет жить дальше, если из-за нее погибнет Лиам. Он нужен его детям, его клану, и родственники полагались на его руководство. А если она пропадет, растворится в тумане, никто этого не заметит. У нее нет семьи, есть только те, кто отправил ее в сумасшедший дом. Совсем немногие оплачут ее трагедию, прижмут к себе близких и станут жить дальше.

Слова Хеймиша заставили ее очнуться от подступающего отчаяния.