Барбара Эвинг - Розетта

Пьер тихо спросил:

— Тогда почему это… так важно… для тебя?

Она взглянула на француза, но она не могла рассказать ему о мертвом младенце, сформировавшихся пальчиках на руках и ногах. Она не могла рассказать ему, что у нее, возможно, больше не будет детей.

— Ты сообщил мне о ее существовании. Теперь я должна найти ее.

Пьер очень осторожно перегнулся через стол и бережно, как тогда в Париже, взял ее за руку.

— Я был глупцом, — сказал он. Он глядел на нее с такой нежностью, что сердце Розы готово было выскочить из груди. — Дорогая моя, я сейчас не могу оставить Комиссию. Мы готовимся к изданию книг. Я очень занят и нужен в Париже. Но возможно, в один прекрасный день я смогу поехать с тобой туда, в Египет, если это так важно для тебя. Я знаю, какие опасности таятся в тех краях, и мог бы защитить тебя от них. — Он не выпускал ее руку. — Ты бы хотела, Розетта… — И он улыбнулся. — Не думал, что буду говорить об этом не по-французски. Ты бы хотела стать моей женой? — Хотя он держал ее руку очень нежно, она не могла ее забрать. Роза совершенно растерялась. Внезапно она представила Гарри, стоящего на коленях, как он уверенно предлагал ей руку и сердце, а потом закружил в объятиях, как им было хорошо вместе. Она посмотрела на этого совершенно другого человека, на его доброе, любящее лицо.

— Ты мне очень нравишься, — начала она, — но…

— Но?

Она не могла говорить.

— Но? — повторил он.

— Пьер… мы ничего не знаем друг о друге… мы так редко видимся.

— Я понимаю, что нам придется многому научиться! Однако, кажется, судьба распорядилась таким образом, что я знаю о тебе очень много, намного больше, чем прочие.

— В некотором смысле так оно и есть, но…

— Также кажется, — улыбнулся Пьер, — что в мое сердце попала стрела Купидона. По всей видимости, нас свел этот древний полуразрушенный камень. Надеюсь, мы сможем больше узнать друг о друге, если мы этого хотим.

— Но… но мы живем в разных странах!

Он не ответил, просто держал ее за руку и ждал.

— Полагаю, я… я не могу, — ответила Роза, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Фанни, мисс Горди и Мэтти услышали, как закрылась входная дверь.

Фанни спустилась на первый этаж в одной ночной сорочке. Ее волосы были распущены. В любое другое время, увидев Фанни в таком виде, Роза бы рассмеялась. Но сейчас Роза сидела на диване, обхватив себя руками, словно ей было холодно. Она неспешно курила маленькую сигару.

— Дорогая Роза, — Фанни уселась возле кузины. — Что между вами случилось? Что он говорил о Египте?

Роза долго не отвечала.

— Он… я знаю… очень хороший человек. Он мне так нравится… я никогда не забуду, как вежливо он обращался с Долли, когда она пришла к нему среди ночи. Я тебе рассказывала об этом. Мне он очень нравится. Но… он предложил мне выйти за него.

— Дорогая Роза! Милая моя, это же прекрасно!

— Но…

— Но?

Роза молчала.

— Он поможет нам пересечь Египет?

— Он считает, что мы сошли с ума.

— Но он хочет жениться на тебе… несмотря на твое сумасшествие! — Роза молчала. Фанни ждала.

— Ах, Фанни, я не знаю, что мне чувствовать, что думать! Я совершенно не была к этому готова. Я просто… я не… ах, Фанни, я не знаю! Джордж ведь сказал, что я больна и мне прямая дорога в сумасшедший дом! Возможно, я боюсь. В любом случае… дело в том, что… он не заставляет мое сердце биться быстрее. Вот! — Роза зарделась и встала, не выпуская сигары. — Мне пора спать.

— Но… — Фанни выглядела озадаченной. Она смотрела на кузину в недоумении. — Я надеюсь… я надеюсь, что ты не ищешь, после всего, что случилось, еще одного Гарри?

— Что ты имеешь в виду? — Роза почувствовала некоторую неловкость. — Что ты имеешь в виду? — снова спросила она.

В глазах Фанни Роза заметила непонятную горечь.

— Я полагаю, существуют другие критерии при выборе мужа, чем те, которыми мы руководствовались, когда нам было по семнадцать лет. Тогда и сердце начнет биться. От чего-то… более глубокого.

Роза уставилась на Фанни.

— Что ты имеешь в виду? — в который раз спросила она.

Фанни снова поглядела на кузину. Она сама была в замешательстве. Фанни тоже встала.

— Пустяки, — ответила она. — Вероятно, мне не хватает опыта, чтобы судить о подобных вещах. Спокойной ночи, дорогая Роза. — Она поцеловала кузину, и Роза услышала ее шаги, когда та поднималась к себе в комнату.

Роза проснулась среди ночи и резко села на кровати, чувствуя, как сильно стучит сердце. Ей снился Пьер — как он смотрит на нее добрыми, мудрыми глазами и улыбается. Почему она не расскажет ему о своих страхах, о том, как сильно она хотела ребенка, того ребенка, который, как и она, потерял одного родителя? Такой человек, как Пьер, понял бы ее. Это не Гарри, с которым она не могла говорить о своем сердце. Она тут же вспомнила озадаченность Фанни, ее удивленные слова: «Я надеюсь, что ты не ищешь, после всего, что случилось, еще одного Гарри?» Она понимала, что это не так. «Потому что я бы не выдержала еще одного Гарри». Она буквально зажала себе рот рукой, чтобы перестать корить себя за глупость. «Я совершила такую ужасную ошибку! Мэтти пыталась сказать нам тогда, много лет назад: мужья еще должны и нравиться. Такой мужчина, как Пьер, является прямой противоположностью Гарри». Ей предложили другую, совершенно отличную возможность, возможность стать счастливой. Ее сердце, которое, как она сказала, не ускоряло свой ритм при нем, на самом деле дико стучало. «Как я могла быть такой глупой! Разве я ничему не научилась?»

На следующий день, на рассвете, как только она попрощалась с Фанни и Джейн, сказав, что будет с нетерпением ждать письма, а потом они сразу же все спланируют, Роза выбежала из дома. Она поспешила к резиденции французского посла на Портман-сквер. Ей было все равно, что подумают о грязи, пыли и лошадином навозе на ее платье. Главное — успеть. Она попросила позвать месье Монтана.

Слуга в сложном напудренном парике поклонился ей и сообщил, что месье Монтан отбыл во Францию прошлой ночью.

Небо стало еще более тяжелым и серым. Днем было холодно. Женщины надевали больше шалей и платков поверх тонких платьев, простужались и страдали ревматизмом, поскольку в домах всегда было холодно. Приближалась зима, декабрь, а с ним Рождество и Новый год. «Где же письмо от Фанни? Думаю, Пьер еще неравнодушен ко мне». Она написала ему по крайней мере десяток писем и все порвала, ведь они казались такими глупыми. «Дорогой Пьер, я совершила ошибку». Как только Фанни напишет ей, она начнет планировать путешествие и отправится в Париж. В один из таких холодных серых дней Роза медленно поднялась на второй этаж дома на Саут-Молтон-стрит, надеясь получить письмо от Фанни или от Пьера. Мэтти убирала в гостиной. Роза уже было собралась идти в свою комнату, но внезапно повернулась и обратилась к Мэтти: