Барбара Эвинг - Розетта

Свеча отодвинулась от кровати и скрылась за дверью: Фанни ушла.

Розе стало холодно, ей не спалось. Наступил рассвет. За окном била копытом и ржала лошадь. Роза больше всего на свете хотела, чтобы Фанни поехала с ней. Закон в этом отношении был суров. Фанни не могла этого сделать. Жена не смела оставить мужа. Женщина, совершившая такое, моментально лишалась всех прав на детей. Фанни была не способна на это.

На следующее утро Розе все показалось сном. Семья уселась завтракать, Фанни разлила чай и принялась обсуждать со служанкой обед. На улице пищали цыплята, ожидая кормежки. Гораций рассказывал о пастве. Маленький Гораций разрывался между желанием подражать отцу и стремлением исподтишка наблюдать за интересной тетей. Джейн пропищала было: «Тетя Роза?», но отец велел ей помолчать. Он удалился в кабинет просмотреть газеты. Фанни попросила Розу почитать для детей и проверила почту — у нее были заботы, которые требовали ее внимания. Люди приходили и уходили. Какая-то женщина принесла масло. Гораций и Джейн корпели над алфавитом, каждый заносил слова в небольшую записную книжку. Позже другая женщина явилась к ним вся в слезах. Ее мужа лягнула лошадь, и он умер. Мухи жужжали вокруг туши оленя, под домом сновали крысы. В саду росло множество маленьких желто-фиолетовых крокусов среди бледно-желтых нарциссов и кустов жимолости, ухоженные розовые кусты ожидали лета, анютины глазки уже увяли. Роза заметила, что кто-то поработал здесь с любовью. Она вспомнила, как Фанни рассказывала, что Гораций любит работать в саду и разговаривать с цветами.

Когда Гораций ушел, а дети отправились кормить цыплят, Фанни принялась печь хлеб, словно был обыкновенный день. Мэтти с засученными рукавами помогала ей. Служанка пошла домой. Роза с Фанни никогда не стеснялись присутствия Мэтти. Все же Розе казалось, что ночной визит Фанни был сном. Наконец Фанни сказала, резко хлопнув по тесту рукой:

— Мы встретимся на Пон-Неф.

— Фанни! Ты потеряешь детей. В мире нет закона, который бы давал тебе право на них после того, как ты их бросишь.

— Я потеряю их только в том случае, если Гораций найдет меня. Когда я доберусь до отца, я буду в безопасности.

— Но ты же никогда больше не увидишь их!

Фанни уставилась на нее с открытым ртом.

— Что ты имеешь в виду? Они будут со мной!

— Ты возьмешь с собой детей?

— Конечно! А ты как думала?

Фанни поставила хлеб в печь. Мэтти работала так же спокойно, словно речь шла об обеде.

— Ты собираешься взять детей в Индию без отца? Ты собираешься пересечь с ними Египет? Быть того не может! Ты же слышала, что говорил Пьер!

Фанни вышла набрать воды, вернулась, снова вышла за картошкой. По кухне распространился запах свежего хлеба. Роза повсюду следовала за Фанни. Разговор продолжился:

— Конечно же, я возьму их с собой. Я всегда так планировала. Ты это знала. Я и подумать не могла отправиться куда-либо без детей. Сначала я скажу им, что мы едем к тебе, поскольку я заметила, что ты и твои разговоры о часах понравились Горацию. Ты хорошо на него влияешь. Ах, Роза, это будет замечательно! Говорят об опасностях путешествий, но в отсутствии путешествий тоже есть опасность. Конечно, я собираюсь помочь тебе в поисках. Мне известно, что это значит для тебя. Я все продумала. Я знаю, что ты хочешь побыстрее покинуть Лондон, но я попрошу тебя об одной услуге. Сегодня утром я послала письмо адвокату отца, чтобы он ждал меня. Он должен все организовать и подготовить деньги. Он сразу же сообщит отцу о моих намерениях. Но я не остановлюсь на Саут-Молтон-стрит или где-либо в Лондоне. Я сразу же уеду в Париж и там буду ждать тебя. Гораций, без сомнения, сразу же явится к тебе, поскольку я, конечно, оставлю ему записку, что уезжаю в Индию.

— Теперь настала моя очередь говорить, что ты не можешь, не можешь, Фанни, быть такой безрассудной. Конечно, Гораций сразу же приедет за тобой. Он никогда не позволит детям совершить подобное путешествие. И ты знаешь, в этом я с ним согласна. Ты не сделаешь этого!

Но Фанни словно не слышала ее.

— Он приедет в Лондон, но меня к тому времени уже там не будет. Он станет искать, но меня у тебя не найдет. Но… Роза… в этом заключается услуга, о которой я прошу… я прошу, чтобы ты оставалась в Лондоне, пока он не приедет, чтобы ты рассказала мне потом, какое… какое у него отношение ко всему этому. Я буду готовиться к худшему. Сомневаюсь, что он решится пересечь Ла-Манш. Он не верит в существование остального мира, как я тебе говорила. Но возможно, он удивит нас… и мне нужно, чтобы ты была там и потом рассказала мне, что он собирается делать. Пускай он разведется со мной, женится на другой, если хочет, но дети останутся со мной.

— Фанни!

Внезапно Фанни взяла Розу за руку и вытащила ее в просторный холл.

— Смотри, Роза. — Фанни, нисколько не стесняясь, задрала платье и нижнюю юбку. Вокруг ягодиц и на задней поверхности бедер запеклась кровь. На какое-то мгновение Роза вспомнила мертвого оленя.

— Господи, Фанни, — прошептала она.

— Именно.

Фанни опустила юбки. Женщины молча смотрели друг на друга.

— Ты поможешь мне? — спросила Фанни. — Увидимся в Париже? И поедем дальше? Пьер даст нам совет, как ты и говорила. — Она упрямо посмотрела на кузину. — Или я поеду одна?

— Встретимся на Пон-Неф, — ответила Роза.

Поздним утром вся семья вышла помахать Розе и Мэтти на прощание. Грохоча по ухабам, их карета скрылась вдали. Некоторое время спустя ночью по этой дороге проехала другая карета. Двое удивленных детей наконец заснули на коленях матери. Их маленькие тела подпрыгивали на твердой обивке экипажа, а полуоткрытые рты, казалось, хотели задать едва оформившиеся вопросы, ответы на которые рано или поздно придется дать.

Роза и Мэтти уже были готовы к отъезду и ждали этого с нетерпением. Но им пришлось отложить его, поскольку они получили письмо от Фанни, в котором сообщалось, что та уехала во Францию. Теперь, прежде чем отправиться в путь, они ждали появления преподобного Горация Харботтома. Все книги о Египте, которые Роза изучала дни и ночи напролет, тоже были отложены. Роза занималась вышиванием. Мэтти решила, что это слишком, но Роза со смехом возразила:

— Гораций ничего не заподозрит, когда увидит меня за типично женским занятием.

Внизу мисс Горди разговаривала с пожилыми джентльменами из Адмиралтейства. Роза почувствовала себя виноватой, слушая, как они поднимаются по ступенькам. Своими планами она поделилась только с мисс Горди, которая лишь кивнула, но ничего не сказала. Она много раз пыталась написать Пьеру Монтану, но наконец поняла, что сможет сказать все только лично. Он приходил к ней в снах, смотрел на нее с любовью.