Барбара Эвинг - Розетта

— Возможно, тебе тоже стоит поехать в Индию, — предложила Роза. Он не обратил на ее слова внимания, но оставался у нее достаточно долго, чтобы его пригласили на обед.

— Что я скажу своим прихожанам? Где моя жена, которая следит за всем? Что я скажу?

— Правду, конечно. Что она забрала детей, чтобы они повидались с ее родителями.

— Мои прихожане будут сочувствовать мне, — ответил он.

— Твои прихожане очень любят Фанни. Они увидят, какой ты хороший человек, потому что отпустил их.

— Ни один мужчина не поступил бы так.

Почему он не едет домой? Мисс Горди, Мэтти и Роза никак не могли взять этого в толк. Он все думали о Фанни, которая ждет их на Пон-Неф. «Или пускай тоже отправляется в Индию и наилучшим образом использует создавшееся положение».

На третий день, когда он снова пришел с утра пораньше и остался до обеда, оказалось, что у Горация появилась мысль (которую, без сомнения, ему внушил дядя-епископ), что обязанность Розы состоит в том, чтобы поехать с ним в Уэнтуотер, готовить для него и прибираться в доме. Потому что она все равно ничего не делает, сидя в Лондоне.

Не успела Роза прийти в себя после предложения Горация, как Мэтти ввела в гостиную леди Долли, виконтессу Гокрогер. Короткое платье, подбитый мехом плащ, цветы в волосах. Долли выглядела необычно, частично из-за одежды, частично из-за высокого роста, частично из-за взгляда. Она казалась старше своих лет. Розу удивил изумленный взгляд Горация.

— Долли, это муж моей кузины Фанни, преподобный Гораций Харботтом. Гораций, это виконтесса Гокрогер.

— Ах! — воскликнул Гораций. Титул! Его лицо расплылось в улыбке. — Я счастлив, — сказал он, очень низко поклонившись Долли.

— О, приходский священник с именем героя, как мило, — заметила Долли, сразу же одарив красивого Горация Харботтома, который был даже выше нее, ослепительной улыбкой.

Но каким бы красивым он ни был, Долли проигнорировала его.

— Нам срочно надо поговорить, Роза, — сказала она, добавив, — наедине.

— Ах… возможно, тут необходим священник, — с надеждой произнес Гораций.

— Определенно, нет! — Тут Долли опомнилась и вежливо сказала Горацию: — Вы нас извините? Обещаю, что это ненадолго… моя карета, вероятно, заблокировала всю Грейт-Молтон-стрит. Если я не потороплюсь, начнется восстание.

— Я буду ждать в соседней комнате. Сам я не спешу, и я еще не закончил разговор с кузиной жены. Вы можете, конечно, позвать меня, если возникнет необходимость.

Принесли чай, но Долли и Гораций предпочли выпить немного вина.

Долли развалилась на мягком диване, а Роза уселась на свой любимый стул с прямой спинкой.

— Как поживаешь, Долли? — вежливо поинтересовалась Роза.

— Я больна, — тут же ответила Долли. — Ну… я подозреваю, что беременна, а для меня это одно и то же. А мне нельзя, потому что на следующей неделе мы с Уильямом и Джорджем отправляемся в Египет.

— В Египет? Когда? Когда вы уезжаете?

— На следующей неделе.

— На следующей неделе? — Розе стало дурно. — На следующей неделе?

— Я же тебе говорю! На следующей неделе!

— Почему на следующей неделе?

— Ты знаешь, они хотят найти сокровища! Поэтому мне не нужна эта беременность, я не позволю им ехать без меня. Пуска Энн рожает наследника, а не я!

О Боже! Роза пыталась прийти в себя.

— Энн собирается рожать?

— Ты, наверное, думаешь, что она беспокоится о своем будущем. Но герцог Хоуксфилд, вопреки ее надеждам, не так уж и доволен. По мнению Энн, герцог надеется, что Уильям бросит ее, поскольку она до сих пор не родила наследника, и женится на тебе.

— Что?

— Так я понимаю. Он действительно очень интересуется тобой.

— Кто?

— Герцог Хоуксфилд. — Долли сменила тему. — В последний раз выкидыш получился легко. Джордж ничего не заподозрил. Но сейчас что-то не выходит. Ты должна помочь мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Помоги избавиться от беременности. У тебя никогда не было детей, но ты была замужем, по крайней мере, пять лет. Ты наверняка должна знать, как это делается.

Розе стало дурно: она почувствовала старую боль, к которой примешалась новая. Она старалась думать только о Долли и не отвлекаться.

— Долли, дорогая Долли, — медленно произнесла она. — Вернись. Я знаю, ты есть где-то там.

— Я тебя не понимаю. — Долли встала и прошлась по комнате, разглядывая обстановку. — Да, ты изменилась после Уимпоул-стрит, — критически заметила она. Затем Долли добавила тихим, почти неслышным голосом: — Ты виделась с Пьером Монтаном?

— Ни разу после его возвращения в Париж, когда он уладил здесь все дела.

— Дела — это перстень моей свекрови?

— Да, египетский перстень.

Долли вдруг снова села и хихикнула. На какое-то мгновение она стала прежней Долли, девочкой, словно бы одетой с чужого плеча.

— Тебе бы стоило посмотреть на вдову в опале, Роза! Если бы я до сих пор писала в дневнике, мне было бы чем его заполнить! Герцог Хоуксфилд очень сердит на нее. Он часто бывает у нас. Они с Джорджем и банкирами каждую неделю закрываются в кабинете. Поэтому герцогу приходится видеть вдову. Они просто сходят с ума от напряжения. Полагаю, если бы он раньше знал о перстне, то свадьба не состоялась бы, как бы мы ни нуждались в деньгах Фэллонов. Я никогда не видела его таким злым.

— Продолжай вести дневник, Долли, отмечай интересные вещи, которые случаются с тобой.

Долли посмотрела на Розу.

— Я не смогла бы написать о том, что мне довелось пережить, — просто сказала она звонким голосом. — Думаю, что страницы сгорели бы сами по себе. — Несколько секунд она молчала. — Ты поможешь мне?

Роза не отрывала взгляд от собственных рук.

— Я потеряла детей, Долли. Я не избавлялась от них. Я очень их хотела. А затем моего мужа… убили.

— Ох, — Долли растерялась. — Я не знала.

— Джордж может тебе рассказать.

— Я не собираюсь обсуждать это с Джорджем.

Они сидели молча, но Долли не могла долго хранить молчание.

— Ну, я не хочу этого ребенка. Я принимала меры предосторожности, я об этом знаю все. Я хочу поехать в Египет и увидеть сокровища, ездить на верблюдах, о которых рассказывал Пьер. Я, конечно, знаю многих людей, которые могли бы мне помочь, но они все друзья Джорджа и обязательно расскажут ему.

— Долли… я слышала, что… иногда… эти меры могут привести к тому, что ты не сможешь забеременеть, когда захочешь.

— Мне все равно, — ответила Долли, вставая. — Если ты не поможешь мне, тогда иди к своему викарию, а я обращусь к джину! Я надеюсь, что ты не будешь обсуждать этот разговор с Джорджем. — Она снова обернулась. — Ты выйдешь за Пьера Монтана?

— Нет, — ответила Роза, — не выйду. — Она тоже встала; ее сердце было готово выскочить из груди. Она не знала, лжет она или нет. Посмотрев на молодое и вместе с тем постаревшее лицо Долли, она почувствовала всю степень своей беспомощности. — Береги себя, Долли, — наконец произнесла она. — Надеюсь, ты не будешь делать ничего опасного, о чем однажды можешь пожалеть.