Барбара Эвинг - Розетта

Дождь продолжал барабанить по крышке саркофага.

Пожилые джентльмены спешно о чем-то посовещались, затем решительно обратились к Розе:

— Быстро, — приказали они, и женщины сели обратно в карету, которая немедленно направилась назад на Саут-Молтон-стрит. В карете джентльмены сказали:

— Роза, мы видим, что должны рассказать тебе кое о чем. Мы думаем, что скоро грянет война. Правительство не хочет пугать народ, говоря, что этот долгожданный мир скоро закончится. Но все указывает на то, что грядет новая война с Наполеоном. Он полез в Италию, его войска находятся в Голландии. Он сумасшедший, он помеха, от него надо избавиться, чтобы мир стал безопасным.

— Когда? Когда будет война?

Грязью заляпало не только самих лошадей, но и карету.

— Мы не знаем когда.

— Но мы можем ждать месяцами, а она так и не начнется!

Вряд ли так скоро случится новая война. Ведь совсем недавно Наполеон прохаживался по салону Жозефины и интересовался у английских дам, как им понравилась опера.

Мисс Горди сняла промокшую шляпку, с которой вода уже просто капала. Она внимательно прислушивалась к разговору. Пожилые джентльмены продолжали рассказывать о войне, а Роза не могла отвести взгляда от волос мисс Горди, от того, как они рассыпались по ее плечам. Внезапно она увидела не пожилую даму, а женщину по имени Констанция. Роза поняла, что когда-то она была очень красивой. Молодая девушка, которая каким-то образом потеряла возлюбленного. Не прошло и минуты, как волосы были собраны и убраны в пучок на затылке. Мисс Горди снова стала собой.

— Я полагаю, Розе стоит поехать, — спокойно заметила мисс Горди, — если таково ее желание. Я бы поехала, если бы была на ее месте. И чем раньше, тем лучше, если ваши прогнозы относительно войны верны. — Пожилые джентльмены посмотрели на нее, словно увидели призрак, но она невозмутимо продолжала: — Она не безрассудна. Я знаю, что она долгие месяцы читала лишь о Египте. Она поедет с Мэтти, которой я бы сама доверила свою жизнь. Будут еще путешественники, как в мои времена.

Роза удивилась:

— Вы ездили в Египет, мисс Горди?

— Нет, дорогая, но я бывала в Греции. Полагаю, что следующее поколение женщин сможет путешествовать по всему миру. — Она посмотрела на джентльменов. — Почему бы Розе не оказаться в их авангарде и не поехать в Египет? Она могла бы написать книгу, которая помогла бы другим женщинам! И почему она должна путешествовать в страхе? Я не могу в это поверить… где бы они ни жили — на другой стороне Земли или на Луне, — какую бы религию ни исповедовали — у большинства людей нет сердца.

Джентльмены обменялись взволнованными взглядами: «Женщины ничего не понимают в этом мире».

Роза и мисс Горди обменялись спокойными взглядами: «Мы можем то, на что, по мнению мужчин, мы не способны. У нас намного больше здравого смысла, чем у них». И снова Роза увидела рядом с собой другую, молодую женщину.

— Но я полагаю, вы правы в том, что Фанни и дети ехать не должны, — твердо добавила мисс Горди, кивнув джентльменам, мысли которых она точно угадала. — Мы не имеем права подвергать опасности детей, даже если сами готовы встретить опасность во всеоружии. Роза, ты должна убедить кузину не делать этого.

— Они уже уехали, — слабым голосом ответила Роза, когда они прибыли на Саут-Молтон-стрит. Мэтти сделала вид, что не замечает их подавленности, и приготовила всем индийского чая, успокаивающего нервы.

Не успели глубоко расстроенные и ежеминутно кашляющие пожилые джентльмены отбыть, как приехал Гораций. Он гремел и ревел в гостиной Розы, размахивая письмом Фанни и говоря о законе.

Роза, не выпуская из рук вязания, попросила его сесть. Но он продолжал ходить из угла в угол, крича и заглядывая в соседние комнаты, словно его семья была где-то там спрятана. Роза с Мэтти переглянулись. Они надеялись, что ему не взбредет в голову заглянуть в шкаф и обнаружить там дорожные сундуки. Мисс Горди, встревоженная криками Горация, поднялась к Розе и осторожно села возле нее на случай, если Розе понадобится защита.

— Это твоя вина! Это ты все это подстроила! — вопил Гораций. — Фанни бы никогда на такое не решилась, не повлияй ты на нее. Сначала ты приехала, а потом она исчезла!

— Гораций, она всего лишь уехала в Индию навестить родителей. Тебя тоже приглашали.

— Это была нелепая затея. Я не могу бросить паству. У меня есть перед ними долг, а у нее есть долг передо мной. — Роза вспомнила слова Фанни: «Но его представление о долге состоит в том, чтобы этот долг совпадал с его желаниями». — Она не смела ехать без моего разрешения! — кричал Гораций. — А я не разрешил. Это все твое влияние! — бесновался он. Таким тоном он привык с кафедры обличать человеческие грехи. — Аморальная кузина!

Мисс Горди тут же встала. Ее белая шляпка качнулась:

— Боюсь, сэр, что не могу позволить вам и далее разговаривать с моей достойной и уважаемой гостьей подобным тоном. Мне придется попросить вас покинуть мой дом, если вы не смените тон!

Мисс Горди держалась более чем строго. Гораций немного стушевался, поскольку с ним уже давно так никто не смел разговаривать. В конце концов, он был приходским священником, с ним всегда обращались с должным уважением.

— Я искренне прошу вашего прощения, мадам, — ответил он, слегка растерявшись и сделав небольшой поклон. — Вы, вероятно, не понимаете ужасного горя, которое постигло меня. Моя жена исчезла и забрала с собой моих любимых детей. Я полагаю, что эта молодая леди повлияла на решение моей жены.

— Правда в том, Гораций, — ответила Роза, не прекращая вышивать бледно-розовые пионы, — что все было наоборот. Фанни повлияла на меня. Она мне помогла прийти в себя после смерти Гарри. Я очень благодарна ей за это.

— Да-да, в этом заключается обязанность жены викария, я мог тоже помочь тебе в этом. — Он говорил нетерпеливо. — Я пойду к адвокату. Я ей не позволю. Я позабочусь об этом.

— Я уверена, что у адвоката все факты на руках. Но она не исчезла, Гораций. Ты видел письмо ее отца, у тебя есть ее собственное письмо, в котором она говорит о своих планах.

— Без моего разрешения! — гремел Гораций. Мэтти принесла еще чая для успокоения нервов. Наконец Гораций ушел к дяде-епископу.

Роза чувствовала, что не сможет покинуть Лондон, пока Гораций не примет определенного решения. Ей все не терпелось уехать, ситуация ее очень раздражала.

Он снова пришел на следующее утро.

— Она действительно уехала в Индию, — воскликнул он голосом, полным отчаяния.

— Но ты знал, что это так, Гораций. Она оставила тебе письмо.

— Адвокат сказал, что это правда. Она против моей воли лишила меня семьи. Я заберу у нее детей. У меня есть планы на Горация. Он вырастет в лоне церкви, как новый Мессия! Я хочу, чтобы в следующем году он пошел в специальную церковную школу. Я смогу поспособствовать этому.