Барбара Эвинг - Розетта

Но призрака Гарри здесь быть не могло, поскольку он погиб среди руин и развалин Александрии. Как Долли. Бедная, обреченная Долли. Роза почувствовала, как в уголках глаз возникают слезы, чтобы медленно скатиться по щекам и упасть на белый песок Абукира.

При свете луны они быстро проделали значительный путь вдоль берега на своем небольшом суденышке. Они дождались утра за розеттской отмелью. Поднялся ветер. Послышался приглушенный рев — соленая и пресная вода вступили в борьбу за господство. Сидя в колыхающейся лодке, Роза видела перед своим внутренним взором угрюмые лица Джорджа и Уильяма на поспешном обряде погребения Долли. Что было известно Джорджу? Следовал ли он за ними, обогнал ли он их? Когда наступил рассвет, их позвал лоцман. Было много криков и резких жестов, но наконец они отплыли. Лодка приблизилась к отмели. Рев воды усилился, матросы приготовились к худшему. Все покрепче схватились за все что можно. Суденышко бросало из стороны в сторону, огромные валы угрожали опрокинуть и утопить его. Опытные арабы, казалось, атаковали волны с помощью весел. Лодку качало из стороны в сторону. Внезапно они вырвались из яростной хватки бушующей стихии и оказались в спокойных, гостеприимных водах реки Нил, на берегах которой лежали остовы кораблей.

Роза промокла до нитки. Она подумала, что еще никогда в жизни не была так напугана и вместе с тем так взволнована. Она обеспокоенно посмотрела на Мэтти, которая лежала ничком с закрытыми глазами, и мисс Горди, которая сидела выпрямившись и осматривалась с неподдельным интересом. На ней тоже не осталось ничего сухого. Роза погрузила руки в Нил, зачерпнула воды и выпила — хоть они только что покинули море, в воде соли не было. Вода была пресной и чистой. Дальше они плыли по спокойной воде мимо прибрежных селений. Вскоре они миновали группу строений на правом берегу. Миссис Алебастер крикнула Розе:

— Это форт Рашид, где французы нашли камень!

Роза почувствовала, что ее сердце подпрыгнуло в груди от оживления. Она посмотрела на покинутую всеми приземистую башню, где Розеттский камень пролежал незамеченным сотни и сотни лет. Роза разглядывала крошащиеся стены, на которых росла зеленая трава.

Немного ниже по течению реки они увидели собственно город Розетта. Тут же послышался знакомый крик: «Ла илаха илла Аллах… Нет Бога, кроме Аллаха».

Роза не могла поверить своим глазам. Изящные белые дома. Дома с садами на плоских крышах. Красивые старые дома вдоль пристани. Виноградные лозы на решетках, пшеничные поля, куры, бегающие по улице, неизменные ослы, минареты, сверкающие на солнце. Но больше всего там было зеленых деревьев и ярких цветов, беседок с розами разных оттенков. Розы благоухали повсюду. Кроме роз кругом цвели другие красивые экзотические, неведомые цветы. Но не только цветы радовали глаз, а также лимоны и апельсины, гранаты, лаймы и бананы.

— Это место так отличается от Александрии, потому что оно не столь древнее, — заметила миссис Алебастер, увидев выражение лица Розы. — Когда Александр строил город, здесь был только Нил и никаких развалин, поэтому для крепостей и мечетей пришлось собирать старые камни вдоль реки.

Роза увидела длинные плоские баржи, просевшие под весом огромных поврежденных обелисков, статуй и обломков дворцов. Где-то среди свергнутых богов лежал Розеттский камень, к которому она прикасалась собственными руками.

Роза поежилась, несмотря на жару. Она вспомнила об отце, курящем экзотический табак на Брук-стрит и мечтающем об этом месте. О том, как он назвал ее в честь города Розетта. Она взглядом поискала на берегу мужчин, мелющих кофейные зерна, маленького мальчика и старого поющего араба.

Вдоль берега, словно лес, торчали мачты сотен судов. До них доносился многоголосый гам спорящих и торгующихся людей — торговля была в полном разгаре. Женщины в лодке сняли вуали еще в море. Женщины на берегу, если это были иностранки, не носили вуалей вообще. Одна из них, как заметила Роза, курила. Неужели они будут свободны здесь, в Розетте? Она ощутила огромное облегчение.

Но тут они услышали топот копыт, увидели, как табак полетел в сторону, а женщины на берегу принялись быстро накрывать головы. Женщины в лодке последовали их примеру. К пристани подъехал конный отряд арабов. Послышались крики.

— Это мамлюки, — озабоченно пробормотал мистер Алебастер. — Но и мамлюкам нужны торговцы.

Он достал фирман от губернатора Александрии и, смочив губы водой из реки, по другой лодке сошел на берег. Он передал бумагу мужчине, который, по всей видимости, был главным, и поприветствовал его по-арабски. Последовала длинная беседа. Небольшие бубенцы, прицепленные к уздечкам, тихо позвякивали. Обеспокоенные лица глядели с лодки на хмурых мужчин в больших ярких тюрбанах, на поясах у которых висели блестящие ятаганы. Позволят ли им войти в этот рай? С берега пахло лаймами.

К полудню они высадились на берег. Розе удалось без проблем снять дом с большим садом. А мистер Алебастер отправился разузнавать о церкви Святого Марка в Розетте. Он не вернулся. Миссис Алебастер хрустнула косточками и отправилась на его поиски. Под конец дня Роза, Мэтти и мисс Горди решили тоже пойти искать мистера Алебастера. Они подумали, что в шумной, людной Розетте можно ходить без сопровождающего мужчины и вуалей. Было похоже, что франки, в особенности женщины, ходили по изящным улицам и набережным без вуалей, не боясь нападения. Создавалось впечатление, что в этом городе собрались люди со всего мира. Он казался безопасным и приветливым. Роза вглядывалась в лицо каждого встречного ребенка. Мистера Алебастера нигде не было видно. Джордж тоже не появлялся. Они наверняка легко узнали бы его в этом месте. Женщины проходили мимо странных вывесок, испещренных непонятной арабской вязью. Роза стала вспоминать былые размышления о разнообразии языков, их непохожести. Они даже заметили английское слово на украшенном орнаментом здании: «Бани». Над ним поднимался густой пар, а рядом прогуливались мужчины, громко смеясь.

Тут Мэтти увидела мужа.

— Вот он, — спокойно сказала она. — Я знала, что найду его.

Но человек, на которого показала Мэтти, выглядел не так, как Роза и мисс Горди представляли себе Корнелиуса Брауна. Этот мужчина был или, по крайней мере, казался арабом. Он не заметил Мэтти и продолжал разговаривать по-английски с мужчиной, который, судя по выговору, был французом. Они так увлеклись беседой, что ничего не замечали вокруг себя. Но француз, у которого была болезнь глаз и больной вид, разговаривал, несомненно, с арабом. Пару секунд Мэтти разглядывала его, отмахиваясь от комаров.

— Вы только посмотрите, что на нем! — громко возмутилась она, не обращая внимания на то, что ее могут услышать. — Наверное, он стал мусульманином!