Барбара Эвинг - Розетта

— Мой муж и… — ее голос дрогнул, — мой брат. — Тут она взяла себя в руки и сказала: — Ответь мне, Роза! — Ее голос прогремел по всей комнате. Джордж тоже услышал ее и быстро повернулся к женщинам. Долли увидела, что Джордж смотрит на нее. Несмотря на бледность и растерянность, она встала: — И кто, в конце концов, — ее голос стал насмешливым, — захочет жить на Саут-Молтон-стрит!

— Ты права, Долли, милая, — отозвался Джордж. Он тоже говорил достаточно громко, чтобы все вокруг замолчали. — Саут-Молтон-стрит, без сомнения, не место для таких людей, как мы!

Роза поняла, что к Джорджу снова вернулся контроль над собой в этом диком доме в Александрии, где когда-то женщины бегали по тайным лестницам, чтобы их не увидели, и где запрещенный алкоголь лился рекой, где сейчас сидела Долли с осоловевшими глазами и бледным как мел лицом. И Роза поняла: что-то с Долли не так.

— О виконт Гокрогер! — послышался чувственный голос мисс Горди. — Не стоит нелестно отзываться о месте, где живут многие адмиралы Его Величества, когда приезжают в Лондон, даже лорд Нельсон, я полагаю, жил там немного. Это место имеет славную историю. Вы знали, что мистер Гендель сочинил свою самую красивую музыку на Брук-стрит, которая находится неподалеку. Возможно, это была та самая песня, которую только что исполнили. Возьмите свои слова назад, сэр!

Было что-то в мисс Горди, вызывавшее трепет и желание подчиниться, что-то чисто английское в светлых волосах, аккуратно уложенных под белой шляпкой, в броши с камеей; было что-то в этой аристократке, которая не побоялась отправиться в подобное путешествие. Виконту Гокрогеру пришлось лишь поклониться в знак согласия.

— Я беру свои слова обратно, мисс Горди, — сказал он, само обаяние.

В наступившей тишине послышался громкий голос молодой француженки, которая искала себе мужа среди иностранцев в Александрии и была одета соответствующим образом. Всеобщее внимание ненадолго переключилось на нее, чего она, собственно, и добивалась.

— Я все слушаю, как вы вполголоса обсуждаете какого-то ребенка. Я тоже хотела бы узнать подробности. Cet enfant [92] Этот ребенок ( фр .). — мы говорим об английском ребенке?

Роза увидела, как люди начали обмениваться недоумевающими взглядами, как Джордж Фэллон посмотрел на нее. Если бы взглядом можно было убивать, то Роза умерла бы на месте. Внезапно, охваченная смешанным порывом необыкновенных чувств, сильной ненавистью к деверю и страхом за Долли, Роза встала, глубоко вздохнула и, прежде чем Джордж успел что-то сказать, громко заявила:

— Это действительно английское дитя! Джордж, прими мои искренние поздравления. Ты получаешь наследника титула. Но боюсь, ты не оказываешь здоровью Долли должного внимания.

Она услышала, как Долли шумно вздохнула, увидела лицо Джорджа. Он резко встал, перевернув бокал с греческим вином на каменный пол.

— Долли? — воскликнул он.

Она обратила к нему бледное лицо.

Уильям тоже встал. Он сразу же двинулся к сестре.

— Долли?

Двое мужчин глядели на девочку. Возможно, они впервые заметили, как она себя чувствует .

— Думаю… думаю, мне немного нездоровится, — сказала леди Долли, виконтесса Гокрогер, и протянула брату бледную руку в жесте мольбы.

Ночью какой-то араб мчался по улицам Александрии. Его длинная галабия [93] Традиционная египетская одежда. развевалась на ветру, словно парус. Он подбежал к воротам хана и позвонил в колокол, висевший возле входа. Немедленно вызвали англичанок. Они быстро оделись, завернулись в шали. Мэтти несла полотенца, миссис Алебастер, которая бежала впереди их всех, отдавала приказы на арабском, требуя горячей воды. Долли лежала на диване без сознания. Рядом были разложены подушки. Вокруг нее растекалась лужа крови. Мисс Горди и Мэтти суетились с полотенцами, миссис Алебастер носила горячую воду, Роза держала холодную тряпку на пылающем лбу Долли. Она убрала волосы с ее влажного лица. Долли не двигалась, но они видели, что она все еще дышала. В арабском квартале нашли пьяного доктора-грека. Он пил кофе и распоряжался на ломаном английском. Мимо прошмыгнул большой таракан. Роза раздавила его.

— Это ты виновата! — орал Джордж, заходя в комнату.

Роза не заставила себя ждать с ответом.

— Нет, Джордж, в этом моей вины нет! Она купила что-то у одной египтянки на базаре вчера утром, чтобы попытаться избавиться от ребенка. Там найдется много свидетелей этому, я уверена. Ради бога, ты должен найти арабского доктора.

— Ты о чем? Ни один грязный араб не приблизится к англичанке!

— Зачем ей арабский доктор? — Лицо Уильяма выражало такое напряжение и озабоченность, что Роза еще раз удивилась, почему он только сейчас заметил состояние сестры, которая так его любила.

— Потому что она приняла арабское лекарство! Они нас ненавидят… ее, возможно, отравили. Арабский доктор лучше знает, что делать. По всей видимости, это наш единственный шанс.

— Ни один грязный араб… — начал было Джордж.

— Я пойду, — перебил его Уильям, и они услышали, как он побежал к воротам дома, крикнул, чтобы открыли. В его голосе явно чувствовалось страдание. Роза стояла возле девочки, ощущая собственное бессилие. Она была сердита и расстроена. Внутри у Розы все холодело при мысли о том, что Долли натворила с собой. Миссис Алебастер не переставала требовать все новые полотенца, но их не было.

Веки Долли задрожали, и она открыла глаза. Она увидела Розу. Потом в ее глазах отразилось понимание.

— Мне страшно, — прошептала она. Роза тут же взяла ее за руку. Долли пыталась сказать что-то еще: — Я попаду в ад?

Роза нагнулась над ней. Ей на ум пришли странные слова, слова, услышанные от Фанни.

— Я совершенно не верю, — сказала она, — что ты попадешь в ад. Ада нет, Долли, есть только покой, я уверена в этом. Спокойное, мирное место, где ты будешь счастлива. Бог не жесток. Бог есть Любовь.

Роза чувствовала холодную, потную ладонь Долли в своей руке. Внезапно девочка воскликнула:

— Но я сотворила ужасные вещи.

— Нет, Долли. Я считаю тебя очень отважной девочкой.

— Правда? — Долли мигнула. Она уходила, но ее глаза страстно желали чего-то.

— Долли, дорогая, ты всегда была смелой, всегда.

— Скажи еще раз. — Она выглядела на десять и на сто лет одновременно. Девочка, которая водила дружбу с павлином.

— Ты смелая, Долли. Ты была смелой в детстве, когда пыталась заниматься самообразованием в кабинете отца без чьей-либо помощи. И ты была смелой с матерью, когда она была больна, а ты разговаривала с ней. Ты была смелой в Париже.

— В Париже?

— Помнишь Наполеона?

Едва заметная дрожь губ.

— Я потеряла сознание.

— Я очень гордилась тобой.