Барбара Эвинг - Розетта

— Ты о чем говоришь? — Наконец она обрела дар речи. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Джордж был в смятении и явно собирался ударить ее еще раз. Но в этот момент вошли мистер Барбер и мистер Алебастер и отвели Розу в сторону.

— Нет, мистер виконт, — развязно заявил мистер Алебастер. Роза заметила, что он уже очень пьян. — Может, мы и бродяги, но у нас есть свои правила и мы не бьем женщин.

Роза увидела в глазах Джорджа, что он готов убить ее. Мистер Алебастер буквально оттащил ее в столовую. Он, возможно, женщин не бил, но тянул он их довольно грубо. Несмотря на это, она поблагодарила его, подняла брови, сообщив таким образом мисс Горди, что все в порядке, и села возле Долли. Несколько секунд спустя она увидела, что мистер Барбер, по всей видимости, успокоил Джорджа и они оба вернулись к гостям. Теперь гости не только ели, пили и разговаривали, но и внутренне радовались возможности стать свидетелями ссоры в семье Фэллон. Люди ждали подробностей и трагической развязки. Однако обед почему-то продолжался. Рядом с бледной Долли сидел голландский торговец и быстро напивался. Он уже почти потерял связь с реальностью и издавал хрюкающие звуки.

— Как поживаешь, Долли? — наконец спросила Роза. — Ты прекрасно выглядишь в этой одежде. Она тебе идет.

— Он тебя ударил? Мы слышали, как он тебя ударил. Ну! Он обычно держит себя в руках, как ты знаешь. Он был очень потрясен, увидев тебя в тот момент, когда ему рассказали о ребенке Гарри. — Долли хихикнула. — На, выпей вина! — Роза одним глотком выпила предложенный напиток и закашлялась, выпила еще. Затем она тихо заговорила, не пытаясь перекричать окружавший их гам.

— Ты больна, Долли. Что случилось? В чем дело?

Долли опустила взгляд.

— Не говори об этом. Джордж до сих пор не знает. Он отошлет меня домой. Я каждый день пытаюсь избавиться от этого.

Джордж Фэллон посмотрел в их сторону, увидел, что его жена и невестка шепчутся.

— Как раз сегодня утром я купила нечто у одной женщины на базаре. Мне кажется… — на какое-то мгновение у нее на лице отразилось удивление, — словно что-то происходит внутри меня. — Роза была в ужасе, она посмотрела на Джорджа и Уильяма. «Как они могут не замечать, что она больна?»

— Теперь они практически не обращают на меня внимания, — пожаловалась Долли, словно бы отвечая на мысли Розы. — Даже дорогой Уильям. Я сплю одна. Но, — казалось, ее необыкновенно тонкий голосок пронзил воздух, — мне здесь нравится. — Она вела себя немного странно, Долли словно бы парила. — Мне нравится запах… духов, специй на базаре… дикая музыка и шум… и эти призывы, эти арабские призывы, которые заставляют меня чувствовать себя как в сказке.

Слово «сказка» совсем не вязалось с ее внешним видом — расстроенная, больная девочка.

— Я хочу поехать вниз по Нилу. — Долли хлебнула греческого вина, словно это была вода. — Когда это, — она сердито указала себе на живот, потом резко схватилась за стол, словно ей стало плохо, — исчезнет, я буду одеваться не только по-арабски, — она снова сделала большой глоток, как ее сосед-торговец, — но и по-мужски. Только так можно будет, не подвергаясь опасности, — она бросила взгляд, полный отвращения, на ту сторону стола, — обходиться без этих английских джентльменов.

— Но они, в конце концов, позволили тебе поехать, эти английские джентльмены? Я не ожидала.

Роза была очень удивлена, что может связно выражаться, когда Джордж находится так близко, на другом конце стола.

— Я бы не дала им отправиться сюда без меня, вот и все. Я сказала, что поговорю с герцогом Хоуксфилдом. Они знали, что я так и сделаю. Ты понимаешь, о чем я? — И она фальшиво хохотнула. — После того инцидента со вдовой и Комиссией по делам Египта никакие скандалы недопустимы.

Начали передавать тарелки с жареными голубями. Долли с отвращением оттолкнула тарелку. Казалось, она побледнела еще больше. Также подавали различные сорта сыра, оливки и вино. Кто-то затянул итальянскую любовную песню, ему нестройно подпевали. Внезапно Долли встала, Роза последовала ее примеру. Долли жестом попросила ее сесть, и та села. Она увидела, что Джордж тоже встал. Люди вокруг смеялись, шумели и пили. Джордж приближался к ней, расталкивая гостей. На пути Джорджа встала миссис Алебастер. Когда он проходил мимо деревянного столба, она вдруг очутилась там возле него. Она, казалось, каким-то непостижимым образом обвила и столб и Джорджа руками и египетскими шарфами. Люди тут же принялись приветственно кричать ей. Вот оно — развлечение! Все знали миссис Венецию Алебастер, бывшую акробатку. Когда-то она пела для них. Это было просто невероятно — ее ноги больше не соприкасались с землей, они обвились вокруг тонкого столба. Джорджа держали ее руки и шарфы. Присутствующие издавали радостные возгласы. Роза видела, что Джордж не может освободиться. Он должен был бороться с миссис Алебастер на публике.

Пока она пела — ее голос оказывал то же самое острое, гипнотизирующее влияние, — Долли села на свое место возле Розы. Теперь ее щеки порозовели, а глаза заблестели. Песня закончилась, комната взорвалась оглушительными овациями. У Джорджа не осталось выбора, и он снова сел возле Уильяма, ослабил галстук. Снова начались разговоры.

— Джордж убьет ребенка, если он еще жив, — сообщила Долли.

— Это глупо!

— Это не глупо, — возразила Долли, рассмеявшись. — Джордж сделает все, чтобы избежать скандала, поэтому я надеюсь, что ты не питаешь надежд заполучить его! — У нее начал заплетаться язык. Она протянула бокал, чтобы ей налили еще греческого вина. Голландец без лишних слов наполнил его, а потом налил себе, расплескивая вино на пол. — Ты собираешься выйти замуж за месье Монтана?

— Нет, Долли, я не собираюсь выходить за него. — Роза снова осмотрелась, не прерывая разговор. — Нам очень повезло, не так ли, что нас не посадили в тюрьму в Париже, когда объявили о начале войны? — Затем она снова понизила голос. — Я вижу, что ты больна, Долли. Позволь забрать тебя домой. Пожалуйста, Долли, дай мне возможность как-нибудь помочь тебе.

— Мой муж отыскал кое-что, оставшееся после его брата! — громко сказала Долли голландцу, не обращая внимания на Розу. — Тут бесконечно более занятно, чем на Беркли-сквер. — Голландец хрюкнул. Долли свирепо повернулась к Розе. Однако глаза ее ничего не выражали. — Ты знала об Уильяме и Джордже?

Роза в отчаянии протянула Долли руку.

— Я писала тебе, Долли, я хотела помочь. Мне так жаль, я не знала, что они заставят тебя выйти замуж до того, как тебе исполнится шестнадцать лет. Я думала, что ты могла бы переехать ко мне на Саут-Молтон-стрит.