Барбара Эвинг - Розетта

Они подошли к боковой лестнице в хан. Мисс Горди увидела расстроенное лицо Розы.

— Возможно, нам стоит не привлекать к себе внимания и надеяться на то, что утром нам удастся отбыть в Розетту.

Роза молча отгоняла мух.

— Египет не принадлежит Джорджу Фэллону, — наконец твердо сказала она, — он не сможет заставить меня прятаться в хане. Конечно, я должна узнать, как поживает Долли. И завтра я уеду в Розетту, чтобы найти ребенка. И Джордж никак об этом не догадается!

— А если история с ребенком каким-нибудь образом всплывет, — добавила мисс Горди, — ты сможешь сделать вид, что тебе ничего не известно об этом. Как будто ты слышишь о нем в первый раз. Ты не раз говорила при Джордже о своем большом интересе к иероглифам. Это может сойти за причину твоей поездки. Мы можем немного опоздать, чтобы виконт Гокрогер уже наверняка был там, и тогда ему придется сделать первый шаг.

— А я буду собирать сплетни на кухне, — добавила Мэтти. — Кухня — лучшее место для этого.

Вдруг Роза разразилась громким смехом.

— Пьер Монтан предупреждал нас, что большинство живущих здесь англичан — негодяи разных мастей. Мы приспособимся и тоже станем такими.

— Для начала — от вас несет ромом, — заметила Мэтти.

«Аллах акбар… — голосили муэдзины, — ла илаха илла Аллах! И нет Бога, кроме Аллаха!»

Старый турецкий дом мистера Барбера находился в глубине квартала франков. Тонкие резные решетки, похожие на старые коричневые кружева, спускались с верхушки высокого, почти изящного здания.

— Вот где живут женщины, — сказала миссис Алебастер, которая сопровождала их в арабском платье, указывая вверх и путаясь при этом в многочисленных шарфах. — Они могут видеть вас, а вы их — нет. Миссис Барбер, жена торговца, конечно, не затворница, но вы увидите, что большинство египетских семей живет именно так.

— Жаль, — посетовала мисс Горди, — что я не смогу встретить этих женщин. Как они терпят подобную жизнь?

Они, как и было запланировано, опоздали. Роза, несмотря на всю браваду, боялась встречи с Джорджем. Она обнаружила, что у нее пересохло во рту и всю ее трясет. «Что и говорить, я много общалась с Джорджем в последний год и знаю, что спокойствие — единственное оружие». Они поднялись по лестнице в большую гостиную. Прохлада и белые каменные стены. Эта комната в центре дома имела окно, открывавшее вид на синее небо. Тут были выходы во все остальные помещения дома. Слышалась английская, французская, греческая, шведская и итальянская речь. Обсуждали политическую ситуацию, состояние рынка ценных бумаг, деньги. Было ясно, что тут подают незаконный алкоголь. Роза испытала облегчение, увидев комнату, наполненную людьми, одетыми в европейское платье. Не считая только того, что мистер Барбер, хозяин, разговаривал с Джорджем, Долли и Уильямом. На лице Джорджа отразилось такое комичное удивление, что мистер Барбер резко обернулся и увидел мистера Алебастера, который отвесил ему поклон.

— Добрый день, Джордж, — поздоровалась Роза. — Добрый день, Уильям. Очень рада видеть тебя, Долли. — На Долли была арабская одежда — множество платков и накидок, — но голова не была покрыта. Она выглядела как немного удивленная молодая девушка, более высокая, чем все присутствующие. Долли была бледна как смерть. Роза почувствовала, как ей становится не по себе. «Долли больна». Из-за одежды было невозможно сказать, беременна она или нет.

— Во время нашей последней встречи ты ни словом не обмолвилась о поездке в Египет, — сказала Долли Розе, но она говорила словно сквозь стекло, а глаза смотрели очень пристально. — Джорджу только что сообщили, что тут после брата кое-что осталось!

— Ты знала! — воскликнул Джордж, полностью потеряв самообладание при виде невестки. — Мне только что стало известно… но ты наверняка знала, иначе тебя бы здесь не было!

Мистер Барбер выглядел немного растерянно; миссис Алебастер представила всех друг другу. Уильяму удалось напустить на себя неловкий вид, как он всегда делал при Розе с тех пор, как она ворвалась в номер Джорджа в «Hotel de l’Empire» в Париже.

— Фэллон? Неужели на поиски ребенка собралась вся семья?

— Какого ребенка? — спросила Роза. Внезапно наступила тишина, которую нарушила итальянская жена мистера Барбера, которая звала всех к столу.

Долли громко сказала, широко улыбаясь:

— Роза Фэллон является вдовой капитана Гарри Фэллона, о котором вы нам рассказывали.

Ее слова еще более смутили мистера Барбера, торговца из Ноттингема. Он двинулся было в направлении стола, который находился в соседней комнате.

А Джордж продолжал пристально глядеть на Розу.

— Ты знала, — повторил он, — и не сказала мне.

В его глазах мелькнула угроза, и произнес он это слишком громко, так что его услышали любопытные гости.

Роза не ответила, повернулась к мистеру Барберу и принялась хвалить обстановку дома. Испытывая огромное облегчение, мистер Барбер повел гостей к столу, указав Розе на решетку, из-за которой женщины могли наблюдать за происходящим, показал секретную лестницу в стене, которой пользовались мусульманские женщины, если в дом приходил нежданный гость.

— Так было раньше? — спросила Роза.

Мистер Барбер казался изумленным.

— Нет, — ответил он, — сейчас. Моя жена, естественно, ею не пользуется.

Когда он повел Розу в комнату с угощениями, Джордж взял ее за руку.

— Позвольте мне сопровождать невестку, — попросил он, одарив мистера Барбера угрожающей улыбкой.

Тридцать гостей не переставали есть, пить и разговаривать, создавая оглушающий шум. Джордж оттолкнул Розу прочь от толпы в соседнюю комнату. По всей видимости, они очутились в спальне: шелковые платки на диванах, блестящие зеркала, туфли, усыпанные бисером.

— Ты знала, — снова повторил Джордж, и в чужой комнате он наотмашь ударил ее по лицу. Роза изумленно посмотрела на него, схватившись рукой за щеку. «Джордж никогда не терял контроля над собой». Он бы никогда не стал привлекать к себе внимание публики, никогда. Неужели новость о том, что в мире осталась частичка его брата, смогла тронуть его холодное сердце?

— Ты дура! — закричал он. — Ты глупая, сентиментальная, опасная дура! Неужели ты думала, что слухи не дойдут до меня? Неужели ты хотела найти ребенка и привезти его в Лондон, опозорить нашу семью, возможно, даже потребовать титул?

Роза все еще держалась за щеку, слушая всю ту чушь, которую могли услышать другие.

— Не думай, что я позволю тебе притащить в Лондон какого-то сопливого черного египетского ублюдка, чтобы обесчестить память о моем брате, разрушить все, к чему я шел всю жизнь! Мы не позволим внебрачным детям порочить нас. Эти воры и бродяги не имеют значения, то, что здесь происходит, не имеет значения, но что происходит с памятью о брате и честью моей семьи в Англии, значит для меня больше жизни!