Майя Бэнкс - Юная жена

— Вот дурочка, — пробормотал Грэм. — Что бы я без нее делал? Я не могу ее потерять.

Он выпалил это не думая, хотя в ином случае промолчал бы о своих чувствах к Эвелин. Его приводила в ярость мысль о риске, которому она подвергалась. Страх не оставлял его с той минуты, когда он понял, как легко мог ее потерять. Боуэн и Тиг ничего не сказали в ответ, но Грэм прочел в их глазах понимание.

— Кто это сделал? Вы его выследили? — требовательным тоном произнес Грэм.

Младшие братья обменялись смущенными взглядами.

— Рассказывайте! — приказал Грэм.

— Для Эвелин эта история оказалась тяжелее, чем ты думаешь, — негромко сказал Боуэн.

У Грэма кровь застыла в жилах.

— Вы говорили, с ней ничего не случилось. Он напал на нее?

Боуэн покачал головой:

— Нет, все было, как мы сказали. Эвелин видела стрелка. И описала. Сообщила приметы.

— Возможные приметы, — вмешался Тиг.

Боуэн кивнул.

— Да. И теперь мы не знаем, как все это расценивать. Мы послали солдат обыскать окрестности. Усилили патрули на границах, чтобы обезопасить клан. Но не стали ничего предпринимать, основываясь на словах Эвелин, до тех пор пока не поговорим с тобой.

Грэм с недоумением покачал головой.

— Эвелин узнала стрелка, а вы ничего не предприняли?

Братья снова обменялись взглядами, а сердце Грэма сжалось от дурного предчувствия. Он был еще очень слаб, и его бесило то, что жена нуждается в помощи, а он валяется среди подушек и способен лишь слушать то, что говорят другие. Пожалуй, сам он сейчас не может и ложку поднести ко рту.

— Эвелин считает, что видела человека из своего клана, — бесстрастным тоном сообщил наконец Тиг.

Грэма как будто ударили по голове.

— Это она вам сказала?

Боуэн кивнул.

— Она была страшно расстроена, но не стала скрывать правду. Конечно, она боится последствий. Помнишь, вначале мы опасались, что Эвелин до конца не понимает всех обстоятельств вашего брака? Все она прекрасно понимает. Знает, что был подписан договор о преданности, что, если мы начнем войну, оба клана будут объявлены вне закона и за наши головы назначат награду.

— И все же она сказала правду, — задумчиво проговорил Грэм.

— Да, — пробормотал Тиг. — Я не стал бы ее винить, если бы она умолчала о том, что видела. Не уверен, что сам бы не промолчал, окажись я на ее месте.

— Удивительная девушка, — пробормотал Грэм.

— Точно, — согласился Боуэн. — Она проявила поразительную верность тебе.

Грэм ощутил прилив гордости. Он вдруг вспомнил, что перед выстрелом как раз умолял дать ему еще один шанс, просил не возвращаться в свой клан. Значит, она сделала свой выбор. Неистовая радость охватила его. Сил сразу прибавилось. Эвелин предпочла его собственному клану. Не стала лгать, чтобы защитить родственников. Поступила справедливо и сказала правду.

Но вместе с радостью к Грэму пришло осознание возникшего положения. Он помрачнел. Если Тэвис Армстронг приказал убить мужа своей дочери, это означало войну. Грэм не останется в стороне, не позволит угрожать своему клану. Он зальет землю кровью Армстронгов, а потом попробует уладить отношения с королем.

Но тогда он скорее всего потеряет любовь и преданность Эвелин. Как сможет она любить человека, уничтожившего ее семью? Грэм никогда не думал, что перед ним может встать подобный вопрос. Он не может допустить, чтобы его клану угрожала опасность, но если он принесет смерть семье Эвелин, разве она его простит?

Он закрыл глаза и откинул голову на подушку.

— Тут есть над чем подумать, — заметил Боуэн.

— Конечно, — буркнул Грэм. — Я не хочу ее терять. Не хочу, чтобы она смотрела на меня с ненавистью. Я этого не выдержу.

— Я тоже не хочу, чтобы она меня ненавидела, — тихо произнес Тиг. — Не хочу оказаться человеком, который уничтожит ее семью. Грэм, мне она нравится. Она столько всего перенесла. Ее унижали, насмехались над ней, заставляли до изнеможения работать, но она не озлобилась против нас. Сохранила тебе верность.

— Кто может сказать, что его жена принесла ради него столько жертв? — спросил Боуэн.

— Я могу, — сказал Грэм.

— Я хотел задать тебе тот же вопрос, который возник у Тига, когда Эвелин впервые рассказала нам о том, что видела.

Грэм вопросительно взглянул на брата.

— Продолжай.

— Тебе не кажется странным вот что: если Тэвис Армстронг намеревался тайно убить тебя, то зачем он послал для этого человека со всем известной эмблемой Армстронгов?

Тиг кивнул:

— Возможно, кто-то хотел, чтобы казалось, будто покушение на тебя совершили именно Армстронги. Смотри: даже если у стрелка ничего не получится, все равно начнется война между двумя кланами, то есть цель будет достигнута — мы больше не будем союзниками, пусть даже союзниками поневоле. А я уверен, очень многим не нравится, что самые могущественные кланы в горах объединили свои силы.

— Точно. Многие предпочли бы, чтобы мы оставались злейшими врагами и дрались между собой. Если бы мы захотели, то могли бы победить любой клан, ведь наша объединенная армия превосходит любую другую, даже армию короля. Для кого-то это весьма неприятно, — добавил Боуэн.

Грэм кивнул:

— В этом есть смысл. Тэвис Армстронг не глуп. Но, может, ему наплевать, что начнется война? Трудно сказать, что у него на уме, пока мы с ним все не обсудим.

— Так что будем делать? — спросил Тиг. — Ты не можешь сейчас воевать.

Грэму хотелось вскочить и начать готовить людей к бою, но он знал, что в теперешнем состоянии будет плохим вождем и плохим воином. Ждать не хотелось, но он понимал, что придется.

Однако он может отправить гонца к Армстронгу и потребовать встречи на нейтральной земле, только подождет еще несколько дней, пока не окрепнет. Если сформулировать задачу именно так, Тэвис не сможет отказаться. Он захочет узнать, как дела у дочери и зачем Грэм потребовал встречи.

Грэм сообщил братьям о своем решении и увидел в их глазах облегчение. Воевать они хотели не больше, чем сам Грэм. Тем не менее если за нападением на Грэма действительно стоит отец Эвелин, то война неизбежна. И тогда Эвелин будет для него потеряна.

Он поднял левую руку, чтобы проверить ее возможности. Плечо тотчас пронзила острая боль, у Грэма даже дыхание перехватило, и он уронил руку на покрывало.

— Глупо, — пробурчал Тиг. — Ты не поправишься, если не будешь беречь руку, и тогда от тебя не будет толку в бою. Не спеши, Грэм. Понятно, что тебе не хочется лежать здесь и лечиться, но придется.

— Да знаю я, знаю, — пробормотал Грэм. — Но мне это не нравится.

— Побудешь с Эвелин. Ей как раз требуются внимание и забота, — сказал Боуэн. — Ей тяжело сейчас.

Губы Грэма сжались в жесткую линию, прежде чем он сказал:

— Она ничем не станет заниматься, будет только отдыхать. Я прослежу за этим.