Майя Бэнкс - Юная жена

Дверь распахнулась, в комнату влетела Нора и сразу нашла взглядом Грэма.

— Что случилось? — встревоженно спросил он.

— Милорд, только не нервничайте. Найджел несет вашу жену сюда.

Грэм рванулся, чтобы встать, но Боуэн и Тиг навалились ему на плечи и прижали к подушке.

— Что случилось? — взревел Грэм.

— Наверное, она спит, — ответила Нора. — Она поела, потом мы отвели ее в баню и уложили в ванну. Бедная девочка то ли потеряла сознание, то ли заснула, но разбудить мы ее не смогли. Поэтому я завернула ее в простыню и позвала Найджела. Сейчас он несет ее наверх. А вот и он. Сюда, Найджел, неси ее на кровать к лэрду, а я уложу ее как следует. Позже я еще загляну проведать бедную девочку.

В дверях показался Найджел с Эвелин на руках. Она выглядела совсем невесомой и хрупкой.

У Грэма мурашки побежали по спине.

— Положите ее с этой стороны, — распорядился он. Ему хотелось, чтобы Эвелин оказалась между ним и стеной, где она будет в безопасности.

Боуэн и Тиг встали, помогли перетащить Эвелин, которая была полностью укрыта простыней, виднелось только лицо, через Грэма и осторожно опустили на кровать.

Нора выпроводила Найджела из комнаты и выразительно посмотрела на Боуэна и Тига. Грэм заметил особое выражение на ее лице и понял, что она желает всех удалить, потому что хочет сказать ему что-то наедине. Махнув братьям, он пообещал вскоре снова позвать их. Нора закрыла за ними дверь и повернула обеспокоенное лицо к Грэму, потом подошла к кровати и стала разматывать простыню вокруг Эвелин.

— Вы должны это видеть, лэрд, — бедная девочка в синяках с ног до головы. Когда мы раздели ее, чтобы уложить в ванну, я чуть не заплакала. Не знаю, как она терпела боль все эти дни и как ничего себе не сломала, когда упала с лошади.

Простыня сползла с обнаженного тела Эвелин, и Грэм резко выдохнул, а вдохнуть снова не смог.

О Боже! Все тело Эвелин было покрыто огромными багровыми синяками. На локтях и коленях виднелись ссадины с запекшейся кровью. Бедро было почти черным. На одном плече расползалось отвратительное желто-зеленое пятно. На ногах и руках тоже было множество кровоподтеков, царапин и следов от ушибов.

— Больше она ничего отдать вам не могла, — торжественным тоном произнесла Нора.

— Ты думаешь, я знал об этом? — в ярости спросил Грэм. — Думаешь, я позволил бы ей приносить такие жертвы? Черт возьми, да я привязал бы ее к кровати и насильно влил бы ей в глотку сонное зелье!

— Есть еще кое-что, — сказала Нора, не робея от его гнева. — Она так громко кричала, когда звала на помощь, и потом еще, когда выгоняла всех из вашей комнаты, что сорвала голос. Несколько дней ей лучше совсем не говорить. Я буду приносить ей горячий сидр для смягчения больного горла.

Грэм кивнул. Ему хотелось, чтобы она скорее ушла. Эвелин принадлежит только ему одному. Он обнимет ее, прижмет к себе, почувствует тепло ее тела. Когда она рядом, боль куда-то уходит.

Теперь он будет о ней заботиться. За эти дни Эвелин отдала ему все свои силы, ничего не оставив себе. Она решила свою судьбу, когда, как львица, бросилась его защищать и ухаживать за ним. Он просил Эвелин дать ему еще один шанс. Может быть, она уже приняла решение, а может, и нет, но теперь она принадлежит только ему. Никто и ничто не встанет между ними — ни ее семья, ни его клан. И он не отступит, будет бороться за свою жену, как за собственную жизнь.

Эвелин проспала остаток дня, ночь и добрую половину следующего дня. Грэм все время прижимал ее к себе здоровой рукой. Он то засыпал, то просыпался и старался как можно меньше двигаться, чтобы скорее выздороветь. Эвелин лежала рядом, он чувствовал ее тепло, вдыхал запах, и это вселяло покой в его душу. Она умиротворяла его и наполняла радостью жизни.

За все время Эвелин ни разу не пошевелилась, и он даже начал беспокоиться. Когда братья пришли навестить его, Грэм отправил их за Найджелом, а сам как следует накрыл ее простыней, которую принесла Нора, а сверху еще и меховым покрывалом, чтобы Эвелин не замерзла, если его не будет рядом.

Через минуту явился Найджел и хотел сразу размотать повязку на руке Грэма, чтобы осмотреть рану, но Грэм только отмахнулся.

— Я тебя вызвал не для себя. Меня беспокоит Эвелин. С тех пор как ты принес ее сюда вчера утром, она ни разу не пошевелилась. Она спит слишком долго. У нее очень глубокие ссадины. Вдруг она пострадала сильнее, чем мы все думаем?

Найджел перегнулся через Грэма и провел пальцем под носом у Эвелин, потом взялся за край покрывала.

— С вашего разрешения, лэрд.

Грэм бросил яростный взгляд на братьев. Те отвернулись. Грэм кивнул Найджелу. Лекарь осторожно сдвинул меховое покрывало, отогнул простыню и положил ладонь на грудь Эвелин. Увидев такое обилие синяков и ссадин на нежно-розовой коже, он нахмурился:

— Чудо, что она не свернула себе шею. Этот жеребец мог ее убить.

Грэм заскрипел зубами. Ему даже подумать было страшно о том, как близка к смерти была его жена. Собственная рана заботила его меньше, чем ушибы Эвелин и то, что она решилась сесть верхом на его коня. Он и представить себе не мог, сколько мужества потребовалось ей, чтобы преодолеть страх, ведь она боялась даже находиться рядом с лошадью, а тут ей пришлось сесть верхом и во весь опор лететь в крепость.

Как только она поправится, он серьезно поговорит с ней, чтобы она не смела больше рисковать собой.

— Думаю, лэрд, с ней все в порядке. Дыхание спокойное. Просто она очень крепко спит. Возможно, проспит всю ночь и следующее утро. Она почти не спала несколько дней и теперь очень нуждается в отдыхе. Постарайтесь ее не будить, пусть проснется сама.

— Конечно, я не стану ее будить, — пообещал Грэм. — Она будет спать рядом со мной сколько потребуется, чтобы хорошо отдохнуть.

Осторожно прикрыв Эвелин покрывалом, Найджел настоял на том, чтобы осмотреть рану Грэма. Затем тщательно ее промыл, оглядел швы, наложил новую повязку и закрепил ее полосками ткани, обмотав плечо.

— Ну что, уже можно смотреть? — нетерпеливо спросил Боуэн.

— Можно, — сказал Грэм.

Найджел ушел, а Боуэн и Тиг подтащили стул и скамью к постели Грэма, чтобы удобнее было говорить с братом.

Раздался стук в дверь. Грэм раздраженно выругался, но когда в комнату вошла Рори, смягчился и жестом пригласил подойти ближе.

— Грэм? — дрожащим голосом проговорила сестра.

— Иди сюда.

Рори подошла к кровати, с тревогой глядя на него. А увидев Эвелин, заплакала.

— Грэм, она поправится? Я видела все синяки и ссадины, когда Нора и Мэри раздевали ее в бане. А я и не знала. Она никого к себе не подпускала. Хотела, чтобы все занимались только тобой.

Грэм осторожно взял сестру за руку.