Свободное сердце

– О, Кейла! – Джессика прижалась к ней и погладила ее по лицу, – Я знаю, что ты мне веришь. Тебе ничего не нужно мне доказывать.

– Я знаю, – выдохнула Кейла, – но я должна доказать это себе, – Она посмотрела в самую глубину влажных изумрудных глаз, – Понимаешь?

Джессика долго молчала, глядя Кейле в глаза, потом кивнула и снова положила голову ей на грудь. – Понимаю. – прошептала она.

– Спасибо, – вздохнула она, некоторое время она лежала, и смотрела на потолок, не видя фрески на нем, а глядя далеко в свое прошлое.

– Я знаю, что жила на побережье, – прошептала она, – потому что работорговцы пришли из-за моря. На двух кораблях… но о них я почти ничего не помню. Я знаю, что они увели с собой многих, но кого, не помню. Помню только , они притащили меня на корабль и приковали в трюме цепями.

– Когда мне позволили выйти на палубу, корабли были уже в открытом море. И даже если бы я попробовала, то не смогла бы сбежать от них. Я была еще маленькая… лет десяти или около того, не больше. Я не понимала, что со мной случилось. Куда они везут меня? Где мои родители? Наверное, я была страшно перепугана… но я не помню. Работорговцы говорили на непонятном мне языке, и мне нужно было время, чтобы хотя бы научиться понимать их. Так как я была слишком юной для тяжелой работой, меня заставили работать на кухне… готовить, мыть посуду. Казалось, работе не будет конца. Я была в оцепенении… как будто все происходящее – это страшный сон. Мои чувства включались только когда они били меня, боль от ударов плетью я не могла блокировать, как бы не пыталась.

Она немного помолчала, вспоминая, потом глубоко вздохнула и продолжила. – Я служила на корабле довольно долго. Даже привыкла к этой жизни через некоторое время. В сравнении, что было позже, такую жизнь еще можно было терпеть. Я была просто ребенком, а к детям они не придирались, если они упорно работали и делали, что приказывают. – она вздохнула. – Но когда-нибудь это должно было кончиться. Я росла…и они решили, что от золота, которое они могут выручить за меня на рынке они получат больше пользы, чем от моей работы на кухне. – Голос ее был мертв, глаза уставились в одну точку. – Так что они привезли меня в город… и на рынке заломили огромную цену за мою невинность.

Джессика в ужасе слушала все это, ее сердце надрывалось от безжизненного голоса Кейлы. Она пыталась представить себе, что пережила она, юная, несмышленая девочка, невинное тело которой рассматривали только как товар и ничего больше. Не получалось. Ее разум просто не вмещал в себя такое варварство, такое отвратительное обращение. Джессика понимала, что прожила восхитительную жизнь, в сравнении с ее другом… только сейчас она начала понимать, как беспросветна была жизнь Кейлы.

Она придумывала, как успокоить женщину… как заставить ее забыть всю эту боль. Но сейчас только она поняла, никто не в силах стереть из ее памяти ужасы прошлого. – Мне так жаль. – прошептала она, ее голос надломился от переживаний. Слова бесполезно прозвучали рядом со зверствами, о которых рассказывала Кейла… но она должна была что-то сказать.

Кейла грустно улыбнулась ей. – Я знаю.

Джессика посмотрела на потерянное лицо Кейлы, и слезы брызнули из глаз. Она всей душой почувствовала, что боль Кейлы, это и ее боль тоже. Любовь, которая связывала ее с Кейлой, не в силах была прогнать эти воспоминания, но она могла пропустить их через себя. Она тихо плакала, желая прекратить эту муку, просить Кейлу не рассказывать дальше, но в глубине души она знала, она должна услышать этот рассказ. И дать Кейле выговориться, может, тогда ее раны не будут так болезненны… Она снова прижалась к женщине и замерла.

– Сначала… было больно… очень, – продолжала Кейла, ее голос дрожал. – Я и понятия не имела о сексе… и была просто убита теми ощущениями. Я чувствовала … меня насиловали… раньше такого со мной работорговцы не делали. Следующие недели было очень тяжело, но другие женщины, которых купил мой хозяин, пытались помочь, как могли. Они учили, как отгородить мой разум от боли… как пережить унижение. В конце концов я поняла, что если я буду послушна, пытка кончится скорее. Несколько месяцев спустя, хозяин продал меня человеку, который держал бордель. Мне… не так повезло, как другим. Люди находили меня привлекательной, потому что у меня голубые глаза и черные волосы. Даже женщинам я нравилась, вскоре я стала гвоздем программы моего нового владельца.

– Меня обучили, как доставить максимальное удовольствие клиенту. И наказывали, если я… не справлялась. – она как будто выплюнула это слово, словно ненавидела его вкус. – Некоторые били сильнее, чем другие… но я всегда предпочитала боль от побоев, чем… что-то другое. Я так и не привыкла к своей жизни, но научилась запираться от всего, чтобы со мной не происходило. Я заставляла себя верить в то, что это происходит с каким-то другим человеком, а я только наблюдатель. Но по ночам… – ее голос надломился, и она кашлянула. – … по ночам меня перехлестывало.

– Несколько лет меня продавали из одного места в другое… чаще всего в бордели, но не только. Некоторые мои хозяева были… настоящими скотами, но иногда попадались и сносные. Некоторые даже обращались со мной, как с человеком… простые вещи, казалось бы, кормить каждый день, позволять спать спокойно. Но таких было мало, и я долго у них не задерживалась.

– А ты… никогда… не пыталась сбежать? – тихо спросила Джессика.

Кейла резко отрывисто усмехнулась. – Об этом спрашивают очень многие. – она погладила девушку по голове, смягчаю свою резкость. – Почему ты не сбежала? Большинство людей думают, что они бы так и поступили, если, не приведи Господь, они оказались бы в рабстве. – она фыркнула. – Это, знаешь ли, не так просто. – прошептала женщина. – Мне вбили в голову, что я ничего не стою. Мне твердили, что я дешевка, пока я сама в это не поверила. Но все равно, в те первые шесть лет или что-то вроде, не важно, как со мной обращались… не важно, как тяжело мне было… всегда в глубине души оставалось что-то, чего они не смогли затоптать. В глубине души я рвалась к свободе.

– Значит… ты пыталась бежать?

Кейла кивнула. Ее глаза снова остановились на одной точке. – Я пыталась постоянно, – вспоминала она, – каждый раз, когда меня продавали в другие руки, я пыталась бежать.

– И никогда не удавалось? – Кейла не могла поверить, что такая умная и находчивая женщина, как Кейла, не могла вырваться на свободу.

– Конечно не удавалось, – резко ответила Кейла. – Хозяева не были идиотами… они знали каждую лазейку и были готовы ко всему. – она холодно улыбнулась. – А самые умные наоборот, поощряли на побег новеньких, только для того, чтобы поймать потом и наказать, дать понять, что побег невозможен. Так они показывали, что будет, если повторится попытка. Побыв в рабстве некоторое время, я придумывала все более и более изощренные способы побега. Но, все равно, ничего не получалось. После каждой попытки меня били и насиловали… но не смотря на наказания, прошло еще много лет, прежде чем я прекратила думать о побеге.