Жюльетта Бенцони - Аврора

Аврора уселась в невиданную лодку и под звуки баркаролы перенеслась к пристани, от которой в глубь острова тянулась устланная дорогими коврами тропа. Она вела к большому турецкому шатру, разделенному внутри на две части. В первой были выставлены великолепные яства, которыми Аврору принялись потчевать, низко ей кланяясь.

Происходившему добавляло загадочности то, что рядом не было ни самого принца, ни приглашенных придворных, одна Елизавета, да и та исчезла внезапно, как по волшебству, лишь только Аврора сошла в гондолу и стала в одиночестве внимать виршам, пению и сладким звукам, извлекаемым из музыкальных инструментов нимфами и фавнами.

После угощения ее пригласили во вторую часть шатра, где находилась затянутая шелком сцена с занавесом, оркестром и одним-единственным зрительским креслом, больше похожим на золотой трон. Она села, шумное окружение устроилось вокруг нее на разбросанных прямо на земле подушках. Началось представление — восточный балет баядерок в мерцающих накидках. Их экзотический танец сменился выступлением турков в ярких тюрбанах. Потом те и другие замерли, выстроившись в две шеренги. Заиграли невидимые трубы, и на сцену выступил усыпанный драгоценными камнями султан. Одна его рука лежала на рукоятке кривого ятагана, другой рукой он помахивал белым шелковым платком. Подойдя к светящейся рампе сцены, он бросил платок зардевшейся от смущения Авроре и снял маску. Наконец-то перед ней предстал сам принц!

Девушка сделала глубокий реверанс, он заставил ее выпрямиться, торопясь встретиться с ней взглядом, потом осыпал ее руки поцелуями.

— Идемте! — позвал он ласково. — Вы вступите во владение вашим царством.

Не спуская с нее глаз, но не произнося больше не слова, он снова повел ее к гондоле. Теперь свита состояла не только из музыкантов, но и из придворных, каждому из которых было предписано исполнять определенную роль, что они и делали с присущим молодости воодушевлением.

На береговой пристани стояла карета, в которую оба героя постановки сели, чтобы отправиться в замок. Звучала завораживающая музыка, в воздухе плыли пьянящие ароматы. На ярком солнце сияли бесценные ткани, сверкали бриллианты, рубины, изумруды и сапфиры, заставляя усомниться в реальности происходящего. Сама природа благоухала и пела от радости. Сердце Авроры было готово разорваться от восторга, но вызван он был не этой предназначенной для нее пышностью, а близостью любимого мужчины. Оба молчали, ибо им было достаточно только смотреть друг на друга: они все понимали без слов, ведь взгляды умеют общаться на языке чувств. Глаза Фридриха Августа пылали страстью, но он изо всех сил смирял ее, довольствуясь поцелуями, которыми он то и дело осыпал изящную руку, такую маленькую в его огромной пятерне...

Ехали они недолго. Выйдя со своей спутницей из кареты у замка, он повел ее в великолепные покои, убранные шелками цвета утренней зари. Настенная роспись в предназначенной для Авроры комнате представляла собой сюжеты на тему любви Тифона и Авроры. Там курфюрст опустился на одно колено и швырнул на пол свой тюрбан.

— Здесь вы полноправная царица! — провозгласил он так громко, что его голос, казалось, разнесся по всему парку. — Я, бывший владыка, превращаюсь в вашего раба. Приказывайте, распоряжайтесь! Здесь все принадлежит вам, а более всего сам я, я весь ваш — душой и телом!

— О, Ваше высочество, вы в полном праве сказать, что это я принадлежу вам!

Она наклонилась и легко прикоснулась губами к его губам. Он выпрямился с улыбкой счастливого ребенка.

— Отдохните, а потом приготовьтесь к ужину и балу, моя богиня! Вам поможет она!

Он хлопнул в ладоши, и появилась молодая женщина с каштановыми волосами, в восточном облачении. С порога она поклонилась и сложила руки на груди.

— Ее зовут Фатима, дарю ее вам. Она — рабыня-турчанка. Не такая, как те, которых вы видели недавно, а настоящая. — Он усмехнулся. — Теперь она принадлежит вам. Полагаю, ее услуги придутся вам по вкусу.

— Рабыня?! — Аврора была шокирована. — Вот не думала, что у нас существуют рабы!

— Как видите, это так. Фатима сделает для вас все, что вы пожелаете. Ее приобрели для меня в Венеции, и я ценю ее умения. Если хотите, можете ее окрестить.

Фатиме было лет двадцать семь — двадцать восемь. Не красавица, но с прекрасными черными глазами, в которых светился ум, она становилась привлекательнее от милой улыбки. После ухода курфюрста она склонилась перед новой госпожой, еще не оправившейся от удивления, взяла ее за руку и повела в соседнюю комнату, где служанки наполняли благоухающей водой серебряную ванну. Раздев Аврору, Фатима помогла ей погрузиться в воду и оставила нежиться. Через некоторое время помогла выйти из воды, обернула мягкой простыней, вытерла, уложила на стоявший тут же стол. После медленного умиротворяющего массажа она надушила ее и повела назад в спальню. Все это происходило в полном молчании. Казалось, рабыня умеет изъясняться только улыбками и жестами. Испугавшись, что перед ней немая, Аврора спросила:

— Ты не умеешь говорить?

Опять улыбка, но на сей раз веселая:

— Нет, я говорю, госпожа. Но только когда это необходимо. Зачем испытывать ваш слух звуком моего голоса?

— Ты мудра не по годам! Надеюсь, мы найдем общий язык. — Произнося эти слова, она в тревоге гадала, как отнесется к новой служанке, умения которой нельзя было не оценить, старая Ульрика. Никогда еще Аврора не чувствовала себя так хорошо, легко, не испытывала такого счастья...

В спальне ее ждал новый сюрприз: на кровати были разложены предметы восхитительного наряда турецкой принцессы: розовые муслиновые шальвары в хрустальных блестках, длинный кафтан из серебристой ткани с перламутром, плотно облегающий бедра и застегивающийся на бриллиантовые пуговицы, с широкими рукавами, собиравшимися на запястьях блестящими застежками... Декольте позволяло любоваться округлостью ее плеч и груди. Под этот необычный наряд не полагалось надевать сорочку, и Аврора, не привыкшая к этому, поежилась. Она хотела надеть свое ожерелье, но Фатима этому воспротивилась, зато унизала ей запястья широкими браслетами и закрепила у нее на голове тамбурин из той же ткани, что и кафтан, с гирляндой из рубинов и бриллиантов. К нему была прикреплена длинная вуаль. Новая гувернантка показала, как в нее кутаться, потом подвела новоявленную турчанку к зеркалу. Девушка заулыбалась: никогда еще она не была так красива!

То же самое без труда читалось в глазах Султана, встретившего ее на пороге пиршественного зала и проводившего до ее места за столом — как раз напротив него, как если бы это был свадебный пир, предшествующий брачной ночи. Ее встретило рукоплескание, на которое она ответила изящным реверансом. Но тот, кто дарил ей все это великолепие, превосходившее роскошью царские свадебные торжества, приготовил еще один сюрприз. Аврора, сняв со своей тарелки салфетку, обнаружила букет цветов, изготовленный из рубинов, изумрудов, сапфиров и жемчужин, который вездесущая Елизавета, на сей раз в восточном облачении, надетом ею в замке, под аплодисменты гостей закрепила на груди красавицы.