Розалин Уэст - Сердце женщины

– Кого прислать к вам? Вы явно больны.

Его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья, и он пробормотал:

– Шеймуса. Только Шеймуса.

– Хорошо, Жан Люк. Я сейчас позову его. Он выпустил ее руку и молча кивнул.

Поднявшись на палубу, Элиза сразу же увидела второго помощника. Он внимательно выслушал ее и тотчас поспешил в каюту. Увидев капитана, Шеймус, казалось, нисколько не удивился. Опустившись на колени у постели, он положил руку на плечо Люка и проговорил:

– Ты в порядке, парень?

Капитан сжал запястье старого моряка и прошептал:

– Пусть никто из команды не увидит меня в таком состоянии.

– Как пожелаешь, мой мальчик. Я побуду с тобой, пока тебе плохо.

– Нет. Это невозможно. Твое место наверху, и ты должен следить за кораблем. Поскольку Бенджи нет на борту, это твоя обязанность. Не подведи меня, как я не подводил команду. Измени курс. Координаты в моем бортовом журнале. – Люк говорил с трудом, сквозь стиснутые зубы.

– Но пойми, парень…

– Не подведи меня, – перебил Люк.

– Хорошо, капитан.

Шеймус тяжко вздохнул и поднялся на ноги. Было очевидно, что он очень беспокоился за капитана.

– Что с ним? – спросила Элиза; она видела, что Люка сотрясает новый приступ озноба.

– Это малярия, – ответил Шеймус и снова вздохнул.

Элиза в страхе смотрела на больного. Она не раз слышала об этой таинственной болезни – малярия, точно пожар, распространялась по южным портовым городам, наводя ужас на их обитателей.

– Она не представляет угрозы для жизни, – сказал Шеймус. – Постепенно болезнь начнет затихать, хотя приступы будут повторяться, вызывая озноб, жар и потливость. Она будет мучить его ночью, но к утру он почувствует себя лучше.

– И ничего нельзя сделать?

Шеймус отрицательно покачал головой:

– Чудес не бывает, миледи. Но он сильный и все выдержит, как это бывало прежде.

– Я останусь с ним, мистер Стернс, – заявила Элиза.

Ирландец пристально посмотрел на нее:

– Почему вы делаете это?

– Чтобы освободить вас для выполнения ваших обязанностей. Я не хочу оставаться слишком долго в нынешнем положении, и заинтересована в скорейшем прибытии в Новый Орлеан, где меня ждет свобода. Я послежу за капитаном и сделаю все, что требуется.

– Что ж, это значительно облегчит мою задачу, мисс Монтгомери. – Чувствовалось, что второй помощник искренне благодарен ей. – Вызовите меня, если потребуется… Если вам будет трудно справиться самой. А я загляну сюда, как только смогу. Элиза кивнула и проговорила:

– Идите управлять кораблем, мистер Стерне, и ни о чем не беспокойтесь. Здесь у нас все будет в порядке.

Взглянув последний раз на капитана, Шеймус взял судовой журнал с координатами и вышел из каюты.

С наступлением ночи Элизе стало еще труднее ухаживать за Жаном Люком. Как только озноб проходил, капитан, охваченный жаром, начинал метаться и сбрасывать одеяла; он даже разорвал на себе рубашку.

– Позвольте мне, – сказала Элиза, отводя в сторону его руки, чтобы снять с него рубашку, а потом сапоги.

Люк затих на некоторое время. Потом вдруг посмотрел на нее и пробормотал:

– Кажется, я говорил, чтобы вы оставили меня одного.

– Да, капитан. Но вы давно должны были понять: я не из тех, кто подчиняется вашим приказам.

– Где Шеймус?

– Ведет нас в воды Мексиканского залива. По вашему приказу.

Люк кивнул и закрыл глаза. Минуту спустя он снова на нее взглянул и спросил:

– Кто за штурвалом?

– Я же говорила… Шеймус.

Он покачал головой и прошептал что-то неразборчивое.

– Жан Люк… – Элиза прикоснулась ладонью к его лбу. – Вы слышите меня?

Тут он вдруг быстро заговорил по-французски.

– Простите, Жан Люк, я не понимаю.

Элиза немного владела разговорным французским, но сейчас, конечно же, ничего не поняла: капитан говорил слишком быстро; к тому же, он, судя по всему, бредил.

Люк снова что-то проговорил, и на сей раз Элизе показалось, что она поняла отдельные слова.

– Ваша голова? Болит голова?

– Да-да, голова, – ответил он по-английски. – Очень горячо. Ужасно горячо.

Жар усиливался, возбуждение Люка нарастало. Стараясь облегчить его страдания, Элиза прикладывала холодную влажную салфетку к его пылающему лбу и к обнаженной груди. Наконец, он немного успокоился и прошептал:

– Merci.

Элиза поняла, что капитану стало лучше, и с облегчением вздохнула. Но вскоре Люка снова охватил жар, и она вновь принялась охлаждать его лоб и грудь. Так продолжалось несколько часов, и Элиза совершенно измоталась. Она смогла сделать лишь небольшой перерыв, когда Шеймус зашел проведать капитана. Элиза, воспользовавшись передышкой, выпила несколько кружек крепкого кофе и размяла ноющие мышцы.

А Жан Люк не узнал своего друга – он снова бредил. Шеймус нахмурился и, прикоснувшись тыльной стороной ладони к пылающей щеке больного, проговорил:

– Сейчас ему хуже всего. Как только жар спадет, станет легче. – Взглянув на Элизу, ирландец добавил: – Ты проделала хорошую работу, моя милая. Благодарю.

Элиза настолько устала, что смогла ответить только кивком.

Минуту спустя помощник ушел. Люк же, казалось, пришел в себя.

– Шеймус, где Шеймус? – пробормотал он, глядя на Элизу.

Она с трудом поднялась на ноги.

– Я позову его. Позвать?

Тут Люк снова проговорил что-то неразборчивое. А потом вдруг прокричал:

– Шеймус, посмотри, что они сделали! Посмотри, что эти ублюдки сделали со мной! – Он вытянул руку с искривленными суставами пальцев, а затем уже спокойным голосом проговорил: – Я не могу оставаться в море с одной рукой. Но я не позволю им, не позволю… Давай же, сделай это сейчас… Все сразу. Клянусь, я вытерплю. Обещай, что выпрямишь пальцы, чтобы я смог однажды сомкнуть их на горле этого сукина сына. Обещай же, Шеймус, и сделай это быстро. Сейчас же. – Он закрыл глаза, словно готовился к сильнейшей боли.

Элиза осторожно взяла его дрожащую руку и поднесла к своей влажной от слез щеке.

– Никто не причинит вам боли, капитан. Это только воспоминания о прошлом. – Ее губы коснулись его пальцев, сердце же, казалось, разрывалось при мысли о том, какую страшную боль ему пришлось вытерпеть. – Успокойтесь, Жан Люк. Это лихорадка вызывает страхи.

Его пальцы коснулись ее подбородка. Когда Элиза взглянула на него, ей показалось, что в глазах Люка появилась осмысленность, и он внимательно смотрит на нее.

Затем с глухим мучительным криком он привлек ее к себе и крепко обнял. Она почувствовала его неистовые поцелуи на своих щеках и услышала тихий стон, когда он прильнул губами к ее уху.

– О, Ивонна. Ивонна, я очень сожалею. Прости меня. Я не смог защитить тебя. Я отомщу за тебя. Я никогда больше не смогу никого полюбить.