Мирей Кальмель - Леди-пират

— Я совсем не так сильно набрался, Том! — проворчал Корнель, отпихивая Человека в Черном, который упорно старался его поддержать. — Перестань со мной нянчиться.

Мери, чувствуя, как в ней закипает ярость, еще ниже опустила голову.

— Какого черта, Корнель, что с тобой приключилось? — удивился его внезапному приступу злобы тот, кого однорукий моряк называл Томом.

Корнель усмехнулся:

— Старая рана, приятель. Старую рану разбередил.

— Мери? — спросил Человек в Черном.

Она вздрогнула, вскинула голову и с досадой увидела, что они удаляются. Поспешно вскочила, тронулась следом, чтобы не упустить ни слова из разговора. До нее снова донесся голос Корнеля:

— А кто же еще, по-твоему?

— Черт возьми, — проворчал Человек в Черном, — ты что же, так никогда ее и не забудешь?

У Мери сжалось сердце.

— А ты-то сам смог бы забыть женщину — единственную, кого любил за всю свою жизнь?

Том не ответил. Со дня того памятного убийства его неотступно преследовало лицо Сесили.

Приятели поднимались в город, а порт тем временем потихоньку окутывала темнота. Теперь они шли рядом молча, каждый был погружен в собственные раздумья. Что касается Мери, кравшейся следом за ними в нескольких шагах, она в своих раздумьях совсем запуталась. Корнель только что сказал, что так и не смог ее забыть. И самый тон его голоса выдавал полную искренность — да, времени прошло много, но в этом ошибиться она не могла. В таком случае, что же она должна думать о тех — несомненно дружеских — отношениях, которые он поддерживает с врагом? Может быть, Корнеля ввели в заблуждение, чтобы добраться до нее, до Мери? Она совершенно перестала что-либо во всем этом понимать и решила дождаться объяснений Корнеля, а уж потом судить.

Она увидела, что приятели вошли в трактир. Немного постояла в нерешительности, неизвестно чего дожидаясь. И тут откуда-то внезапно прикатила повозка с вином, в которую были впряжены два вола. Повозка заняла собой весь переулок, вынудив прохожих прижаться к стенам. Женщина, в одной руке державшая корзину яиц, а в другой — ладошку маленькой девочки, которую вела за собой, в ярости завопила:

— Давай-давай, Мортекуй, дави нас всех, раз уж на то пошло!

— Не шуми, тетка, — грубо откликнулся возница, — не то в следующий раз так оно непременно и будет!

Затем послышалось недовольное ворчание. И вот уже возница со своим грузом приближается к Мери. Ей некуда было отступать, и она вошла, наконец, в трактир. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться: приятелей в зале нет.

— Чем могу служить? — осведомился трактирщик, вытирая жирные руки о передник.

— Я ищу двоих, — без околичностей ответила она. — Одного из них зовут Корнель. Можешь сказать мне, где их найти?

— Наверху, — без колебаний ответил трактирщик. — Тот, кого ты ищешь, в первой от лестницы комнате. Второй — в самой глубине коридора, в общей.

Поблагодарив, Мери стала подниматься по ступенькам и, добравшись до площадки, первым делом взвела курок своего пистолета. Здесь было пусто и тихо в отличие от большого зала на первом этаже, где все столы были заняты и в прокуренном зале стоял веселый шум. Сюда доносились лишь отголоски громких разговоров, смеха, музыки флейт и тамбуринов, соединявшейся с голосами поющих и звоном гитар…

Мери остановилась перед дверью Корнеля. Внутри у нее все сжалось. Еще минута — и она обо всем узнает.

Она постучала в дверь.

— Отвяжись от меня, Том, — раздраженно отозвался Корнель. — Я не голоден.

Мери повернула дверную ручку — не стоило долго торчать в коридоре. Судя по ответу Корнеля, Человек в Черном мог появиться в любую минуту: чтобы спуститься в зал, он неминуемо должен пройти здесь. Ручка поддалась — Корнель не заперся на ключ. Мери сразу его увидела: он стоял, опершись единственной рукой на оконную раму, и развлекался продолжавшимся на улице представлением. В самом разгаре была перебранка между двумя возницами: тем, что с вином, и другим, перевозившим цыплят. Сойдясь лицом к лицу, противники яростно спорили, выясняя, кому из них следует отступить и пропустить другого.

Услышав стук закрывшейся двери, Корнель отвернулся от окна. Он так просиял от радости, что Мери мгновенно успокоилась.

— Черт возьми! — воскликнул моряк, не обращая ни малейшего внимания на глядевшее ему в грудь дуло пистолета. — Я так и знал, что это мне не померещилось!

— Стой где стоишь, — тем не менее приказала Мери, когда он шагнул было к ней. Слишком много времени прошло. Слишком много всего приключилось.

Корнель остановился и, внезапно осознав ее решимость, пристально вгляделся в лицо давней подруги. Поначалу у него защемило сердце, но следом он ощутил прилив ярости.

— Я не переставал тебя ждать, — с горечью проговорил он. — Почему ты бросила меня? Исчезла, ничего не сказав, не объяснив? Ради этого чертова клада? Или перешла на сторону прежде такого ненавистного тебе дядюшки? Сколько вопросов я себе задавал! Я до того измучился, что в конце концов решил считать тебя погибшей. Это легче, чем поверить в то, что ты предала меня. Я любил тебя, Мери. Очень сильно любил, до невозможности. А теперь ты стоишь передо мной и целишься в меня из пистолета. Черт побери, ты хоть представляешь себе, как мне от этого больно?

В его глазах и вправду плескалась такая боль, что Мери опустила руку с пистолетом.

— Я написала тебе, Корнель, — тихо сказала она. — Несколько месяцев назад я отправила тебе письмо, в котором рассказала обо всем и просила меня простить.

— Я ничего не получал.

— Теперь, когда тебя увидела, я в это верю. Мое письмо перехватили, а потом убили тех, кого я любила.

— Перехватили? — повторил Корнель, ошеломленный этим известием. — Мери, но кто мог это сделать, черт возьми?

И тут в дверь постучали. Из коридора донесся голос Человека в Черном:

— Собирайся, приятель! Нас ждут к ужину поросенок и девчонки!

Мери инстинктивно вскинула пистолет, в горле стоял комок, но глаза смотрели сурово. Мгновение оба простояли неподвижно, уставившись друг на друга, потом, шепотом выругавшись, Корнель крикнул Тому:

— Отстань, дай проспаться!

— Ну, смотри, может, еще передумаешь… — обиженно проворчал тот из-за двери.

Корнель и Мери молчали до тех пор, пока его шаги на лестнице не затихли. Затем Корнель, протянув к ней единственную руку, взмолился вполголоса:

— Ну, рассказывай же!

Оба они были донельзя взволнованы в эту минуту.

К тому времени как Мери оставила Корнеля наедине с его яростью и болью. Человек в Черном давным-давно отправился спать, да и зал на первом этаже опустел.

Корнелю необходимо было побыть одному. Хотя бы несколько минут. И просто представить: это всего-навсего один из тех штормов, которые сотрясают корабль и с которыми надо бороться. Иначе не выжить. Семь долгих лет он выстаивал против несущей гибель волны. Сегодня он должен ее победить.