Мирей Кальмель - Леди-пират

Вглядываясь в его лицо, в его глаза, она подстерегала малейшую тень, малейшую перемену, подтвердившую бы ее сомнения. Нет, не смогла застигнуть его врасплох, ни в чем не уличила. Даже тогда, когда он встал на защиту своего друга Тома. Даже тогда, когда выдвигал свои условия.

Вообще-то вполне может быть, что он прав. До конца ли она сама уверена, что Том — один из подручных Тобиаса Рида? Нет, поклясться в этом Мери не могла. Однако она это сделала. И теперь слишком жестоко страдала из-за того, что недооценила своих противников.

Кто-то поскребся у дверей. Два раза. Это и был условный сигнал. Мери открыла дверь и тотчас приложила палец к губам, показывая тем самым, что надо говорить потише. Корнель вошел в комнату.

— Он спит, — тихонько пояснила Мери, показывая на мальчика, который спал по-прежнему одетый, свернувшись клубочком поверх одеяла.

— Мне кажется, он большой для своего возраста, — сказал Корнель, лишь бы что-то сказать — все равно что, лишь бы не признаваться, в какое смятение его приводит один только вид ребенка, выношенного и рожденного Мери.

— Он и правда большой, — с улыбкой отозвалась Мери, благодарная ему за эту передышку. — Ну, что ты решил?

— Этой же ночью отвезти тебя в Сен-Марсель к Форбену. Он вернулся туда, чтобы собрать вещи. Ему надо отправляться к своему министру за новыми распоряжениями. Я не могу за него решить, брать или не брать на борт мальчика.

— А насчет Тома?

— Мы поговорим об этом с капитаном. Наберись терпения, Мери. До тех пор пока я не уверен, что Том действительно совершил все эти преступления, он остается моим другом. Я сумею выпытать у него секреты, сумею его уличить. Я готов погубить его ради того, чтобы спасти тебя. Но и ты пообещай мне признать правду в случае, если ты ошибалась.

Мери молча кивнула.

— Надо отправляться немедленно, не то упустим Форбена, — снова заговорил Корнель. — Буди сына, а я пошел в конюшню. Жду вас там.

Несколько минут спустя, усадив, как обычно, Никлауса-младшего впереди себя, Мери уже скакала рядом с Корнелем. Лошади неслись во весь опор по пыльным дорогам Прованса, направляясь в Сен-Марсель, что поблизости от городка Обань.

Форбен проснулся в убийственном настроении, он был предельно раздражен.

Корсар терпеть не мог, когда его будили среди ночи, он полагал, что на суше нет и не может быть никаких срочных дел, заслуживающих того, чтобы потревожить его сон. И Корнель это знал. Так по какому же праву он позволяет себе поднимать на ноги весь дом, посылать слугу его будить?! Какая разница, один он явился или не один и кто там явился вместе с ним! Форбен ему сейчас выскажет все, что об этом думает. И еще добавит!

Клод де Форбен накинул халат и, взбешенный, красный как рак, пулей вылетел из спальни, пронесся по лестнице, по коридору первого этажа и ворвался в маленькую гостиную, куда Жак провел этих наглецов. Ему так давно не терпелось проучить Корнеля, а вот теперь и предлог подвернулся, и уж он его не упустит! Хотя и слабое, а все же утешение!

Охваченный яростью, он никого и не заметил, кроме Корнеля, который стоял у столика с гнутыми ножками.

— Простите, капитан… — начал было Корнель, но Форбен не дал ему договорить, изо всей силы двинув кулаком по физиономии.

— Мать честная! Сразу стало легче! — воскликнул он в виде оправдания. Гнев его мгновенно улегся.

Корнель, метнув на него недобрый взгляд, утер кровь, капавшую с разбитого носа и, не удостоив капитана дальнейшими объяснениями, молча показал пальцем на диван, где сидели Никлаус-младший с широко раскрытыми от изумления глазами и его мать, которую все это явно забавляло.

— Решительно, ты нисколько не изменился, мой капитан! — со смехом произнесла она.

— Это еще что?..

Мери встала и приблизилась к Форбену, чтобы тот при свете свечей смог ее разглядеть.

— Если здесь и есть кого наказывать, то уж никак не его, а меня. Только прежде хорошенько подумай, я ведь еще не разучилась орудовать шпагой.

Форбен недоверчиво на нее уставился.

— Да, мой капитан, это действительно я. Мери Рид явилась напомнить тебе о нашей давней дружбе.

— Мери! — поверил наконец Форбен.

И столь же стремительно, как перед тем готов был ударить, стиснул ее в объятиях, да так, что едва не задушил. Мери и не думала сопротивляться, ее успокоила пылкость капитана — словно и не было всех этих лет разлуки. А вот Никлаусу-младшему все это сильно не понравилось, и он, раскрасневшись от злости, вскочил и заорал, размахивая кинжалом:

— Немедленно отпусти мою маму, не то я тебя зарежу!

Форбен немедленно разжал руки, отпустив на свободу хохочущую Мери.

— Черт возьми! А это еще что такое?

Никлаус-младший покровительственно обнял мать за ноги, показывая всем своим видом, что она принадлежит ему и только ему. Смерил Форбена яростным взглядом и снова взмахнул кинжалом:

— Это — Никлаус-младший! И не вздумай снова взяться за свое.

Корнель готов был расцеловать его за эти слова!

— Вижу, Мери Рид, тебе есть о чем порассказать мне, — усмехнулся Форбен, которого немало позабавила решительность малыша.

Прошло довольно много времени, они сидели втроем, удобно устроившись в креслах, тесно придвинутых одно к другому, чтобы можно было разговаривать тихонько. Никлаус-младший, сломленный усталостью, спал сладким щенячьим сном. Аромат последних роз из сада, увядавших на столике, сменился запахом табака от трубок, которые все трое раскурили, как только Мери закончила свой рассказ. От нагретых в руках стаканов с настойкой веяло тимьяном.

— Я не могу отложить свой отъезд, — сказал Форбен. — Истинная цель моей поездки в Париж состоит вовсе не в том, чтобы получить некие распоряжения. У меня появились затруднения с одной дамой, которая хочет заставить меня на ней жениться, распуская для этого ложные слухи о своей беременности, и готова обратиться в суд. Дело дошло до ушей министра, который только посмеялся бы над этой историей, если бы мадам де Ментенон [5] Мадам де Ментенон (Франсуаза д’Обинье; 1635–1719) — тайная супруга Людовика XIV. ( Примеч. ред. ) не возмутилась моим легкомыслием. Я знаю, что от меня ждут объяснений.

— Понимаю, — отозвалась Мери, сочувственно улыбаясь. — У тебя по-прежнему нет ни малейшего желания вступать в брак.

Форбен устремил на нее пылающий взгляд:

— Эта дама далеко не так привлекательна, как ты.

— Так что мы будем делать с Томом? — вмешался Корнель, которого это взаимопонимание резало ножом по сердцу.

— Приведи его сюда, — без колебаний решил Форбен, — и запри в погребе. Не сомневаюсь, что вы заставите его заговорить. Я оставлю распоряжения Жаку, моему управляющему. Он всецело мне предан, его семья вот уже несколько поколений служит моей семье. Он будет рад помочь вам. Мери, ты здесь у себя дома, — прибавил Форбен, взяв ее руки в свои. — Я — человек слова, и я когда-то тебе обещал: что бы ни случилось, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.