Мирей Кальмель - Леди-пират

— А как быть с Никлаусом?

— Он станет моим виночерпием на «Жемчужине», а Корнель будет отвечать за его безопасность. Как только я вернусь. Как только это дело с Томом будет улажено.

Корнель насупился. Он совсем не на то рассчитывал. Он предпочел бы приглядывать за матерью в Париже, а не за сыном на корабле. Но ему достаточно было одного взгляда на нее, явно успокоенную такой перспективой, чтобы, несмотря ни на что, подчиниться и промолчать. Однако он был совершенно уверен в том, что Форбен связал его этими обязанностями в отместку за давнее предательство.

Похоже, их соперничество вспыхнуло вновь.

Часы на камине пробили четыре раза. Форбен зевнул и выбрался из кресла. Корнель и Мери поднялись следом за ним.

— Возвращайтесь в Тулон. Ты, Корнель, делай то, что должен делать. А ты, Мери, забери свои вещи из гостиницы и сразу же обратно. Останешься у меня. Я велю Жаку присмотреть за Никлаусом, пока тебя не будет. А сам пойду досыпать.

— Я еще увижу тебя до твоего отъезда? — спросила она.

— Сомневаюсь. Я уеду рано утром. Но это не имеет никакого значения, Мери, — заверил он, нежно обнимая ее за плечи.

Их взгляды слились.

— Я так счастлив тебя видеть, ты и представить себе не можешь, как я счастлив, но я не могу радоваться твоему появлению, зная, что тебя ко мне привело. Найди свою дочь. Только это и имеет значение. Обо всем остальном, Мери Рид, обо всем остальном, — настойчиво повторил он, выразительно поглядев на Корнеля, — не беспокойся.

— Спасибо, мой капитан.

— Тебе спасибо, Мери Рид. Наша встреча была одним из лучших событий в моей жизни, — признался Форбен, снова прижав ее к сердцу и ликуя при мысли о том, какую ревность пробудил тем самым в сопернике.

Мери высвободилась, явно растроганная его словами, и пошла будить Никлауса-младшего. Пока он протирал глаза кулачками, она в нескольких словах объяснила ему, как они решили действовать. Форбен позвонил Жаку, тот немедленно явился на зов, и мальчик, отчаянно зевая, дал ему руку и позволил себя увести.

Когда Человек в Черном проснулся, его нога все еще покоилась на животе шлюхи, которую он вчера привел к себе.

В ту самую минуту, как он, еле ворочая языком после вчерашней попойки, велел ей убираться восвояси, Мери с Никлаусом-младшим садились завтракать в доме Форбена, сам Форбен катил к Парижу в своей карете, а Корнель, покуривая трубку и потягивая из стакана анисовку, перебирал в голове свои сомнения, сидя за столом в просторном зале трактира, куда он вернулся тремя часами раньше.

— Не выспался? — посочувствовал Тому Корнель, едва тот рухнул напротив него на табурет все в том же трактирном зале.

Самому Корнелю наскучило ждать без дела, к тому же он сильно проголодался и теперь расправлялся с куском жареной курицы.

— Принеси мне то же самое! — потребовал Том у трактирщика. — Проклятье! — прибавил он, повернувшись к Корнелю и изо всех сил стискивая руками виски. — У меня голова с самого утра просто разламывается. Был бы ты здесь вчера вечером, я бы так не напился. Эта шлюха, по обыкновению своему, облегчила меня на половину моего жалованья.

Корнель усмехнулся, решив вести себя так, чтобы Том ничего не заподозрил:

— Можно подумать, ты не мог без меня обойтись! Неужели, будь я рядом, ты не стал бы пить за двоих и не дал бы Клариссе тебя обобрать?

Трактирщик поставил перед Томом тарелку с заказанной едой, и тот вцепился зубами в куриную ногу, надеясь, что плотный завтрак ему поможет и его перестанет мутить. Из-за того, что его черные волосы были взлохмачены сильнее обычного, отвратительный шрам оказался весь на виду, щеки небритые — что и говорить, выглядел Том хуже некуда, смотреть противно; тем не менее Корнель рассматривал его пристально как никогда.

— Что ты там углядел? — не поднимая глаз от тарелки, спросил Том, все же заметивший, что его с непривычным вниманием изучают.

— Да ничего. Хотя нет, — тотчас поправился Корнель. — Я думаю о твоей головной боли и вижу твой шрам.

Том только плечами пожал.

— Ну и что с того? — буркнул он, прожевав, наконец, курятину и запив ее добрым глотком вина.

Похоже, аппетит и жажда проснулись в нем одновременно.

— Да ничего, — повторил Корнель. — Я только подумал, что это, должно быть, не слишком приятно.

— Со временем привыкаешь. Знаешь, это все случилось уже так давно! Как бы там ни было, ты-то сегодня с утра явно выглядишь лучше, — сообщил он, чтобы сменить тему.

— Я всю ночь думал, и в конце концов решил, что ты был прав насчет Мери. Я не могу продолжать жить с ее призраком.

Человек в Черном поднял стакан.

— А вот это великая новость, старина! В хорошеньких девчонках недостатка нет, люби сколько влезет, — прибавил он, задержав взгляд на шлюхе, которая ночью делила с ним ложе, а теперь бегала между столов, разнося воду, вино и хлеб.

Оказавшись в нескольких шагах от него, служанка остановилась, ненадолго задержалась, чтобы его подразнить. Он с вожделением смотрел, как она наклоняется, поднимая с пола упавший нож, ласкал взглядом ее бедра, упивался этим зрелищем.

— У этой потаскушки такая задница, что и у евнуха встанет! — шумно вздохнул он, огорченный тем, что не может немедленно оторвать ее от работы; ему не жаль было денег, которые она всякий раз у него воровала. — Чем собираешься заняться после обеда?

— Мне дали письмо для Форбена, надо доставить капитану до его отъезда в Париж. Так что сейчас отправлюсь туда.

— А мне можно с тобой?

— Ну, если тебе больше нечем заняться…

— Нечем, — заверил его Том, отводя глаза от Клариссы, которая направилась к двери, ведущей на кухню.

Корнель подождал, пока приятель доест, уже заранее сожалея о том, что должно произойти.

Каким бы ни оказался исход всего этого дела, а их дружбе больше не бывать такой, какой она была прежде.

Жак, которого во все посвятили заранее, любезно принял обоих моряков в Сен-Марселе.

— Господин де Форбен сейчас в погребе, — сообщил он.

Это было по меньшей мере странно, однако Том нисколько не удивился: капитан прославился, помимо всего прочего, еще и своими чудачествами.

— Хотите подождать его здесь или спуститесь к нему? — прибавил вышколенный управляющий.

— А вы что посоветуете?

— Думаю, это может затянуться надолго. Господин де Форбен упорствует в намерении отыскать там бутылку коньяка, которую прикончил еще во время прошлой стоянки, — объяснил Жак, припомнив, как за несколько лет до того сам же стал жертвой подобного анекдота.

— Мы спустимся к нему, — решил Корнель.

Жак, прибавив шагу, проводил их до погреба; для того чтобы попасть в кухню, надо было пересечь прихожую.

В правом дальнем углу тесной кухни, где едва умещались колода, стол, плита и камин, за открытой дверью угадывалась грубо сделанная лестница, уходившая вниз, в сводчатое подвальное помещение.