Мирей Кальмель - Леди-пират

Гибкая, точно кошка, Мери выгнулась дугой, натягивая штаны и вскакивая на ноги, но в этот самый момент прозвучал голос офицера, очевидно, привлеченного хрипами раненых, и по выражению его лица она поняла, что ему хватило времени заметить, какого «малыш» пола.

— Что, собственно, здесь происходит? — спросил офицер, разглядывая следы бойни, окровавленный кинжал в ее руке и доставая из кобуры пистолет. — Отвечай!

Мери не стала раздумывать.

Уцепившись за вант, перемахнула через одно орудие, другое, промчалась по узкому проходу, подпрыгнула, взлетела в воздух и — десяти секунд не прошло — бухнулась в отбегавшую от судна волну, которая словно только того и ждала. Вслед ей прогремел выстрел, но, не найдя цели, пуля затерялась в тяжелых низких облаках. На корабле между тем к месту происшествия сбегались люди. Мери поняла, что в порту ее сразу схватят и накажут так сурово, что ей этого не вынести. «Лучше уж потонуть, чем мучиться!» — сказала себе она и пустилась в свободное плавание.

Упрямо и мерно взмахивая руками, она следовала течению, быстро удаляясь от звуков выстрелов, которые стали вдесятеро чаще: похоже, и другие служащие флота его величества короля Вильгельма тоже включились в охоту за беглянкой. Оказавшись, по ее мнению, вне досягаемости, Мери перевернулась на спину и позволила волнам самим унести ее подальше от корабля. Впрочем, довольно скоро замерзнув в ледяной воде, она почувствовала, что лишилась всякого желания продолжать какую бы то ни было борьбу. Но все-таки, увидев, что течением ее неуклонно несет к берегу, снова перевернулась и, силком заставляя себя вытаскивать из воды то правую, то левую руку, поплыла.

Закоченевшие, онемевшие конечности двигались с трудом, но воля ее была сильнее. А когда пустынный берег уже стало возможно разглядеть, ей даже почудилось, что мышцы чуть-чуть разогрелись…

В конце концов волна выбросила Мери на песок, и — обессиленная, измученная — она сразу же заснула. Над ней собирались облака, потом на нее обрушился проливной дождь, но она ничего не чувствовала.

Открыла глаза продрогшая, разбитая, валяющаяся в полосе прибоя — щекой в пене. Дождь все еще лил как из ведра, море все еще бушевало.

Стуча зубами, она приподнялась на локтях и попыталась подтянуть к себе по песку непослушные ноги. Если сию минуту она не найдет хоть какое-нибудь укрытие, наверняка заболеет. Как бы в подтверждение этой мысли, она чихнула раз двадцать подряд. Ага, вон там лежит вверх дном какая-то лодка, вполне можно укрыться от ветра — не вся продырявлена. Сказано — сделано, но, оказавшись под защитой, Мери все равно закашлялась. Поискала на поясе кожаную фляжку с ромом — им всем выдали такие перед встречей с девками. Вот она, милая. Опустошила. И, крепко обняв руками колени, привалившись спиной к борту посудины, закрыла глаза. Забылась сном.

Когда Мери проснулась, чайки летали над темной водой, падали камнем в угомонившиеся наконец волны. Тучи рассеялись, в чистом синем небе сияло солнце. Девушка смыла с себя песок, подставила, зажмурившись, замерзшее тело лучам, чтобы солнечное тепло могло обнять ее всю целиком. Норд-ост хлестал ее. Мери пошмыгала носом, и с радостью убедилась, что он не заложен, — никакого тебе насморка, никакого бронхита! Ром и на этот раз оказался спасителем!

Мери охватила ребяческая радость, когда она осознала, наконец, что произошло. Свободна. Она на свободе. После двух лет, проведенных в открытом море. Она снова может жить, как хочет, и вернет себе то, что у нее было отнято в силу неудачно сложившихся обстоятельств. Жадная до впечатлений, впрочем и до еды, она двинулась вдоль береговой линии. Ничего не попишешь, придется пройти на своих двоих не одну милю…

Несколько часов — и она в городе.

Прежде всего Мери внимательно изучила море. Все спокойно, нигде — куда только глаз достанет — ни одного английского корабля. Наверняка флотилия Шоувела снялась с якоря. Вот и отлично!

Добравшись до портового кабачка, она решила пойти для начала на задний двор и попытаться стянуть что-нибудь на кухне: без гроша в кармане трудно надеяться, что тебя покормят, как положено в трактире. «Первое время я бы этим и обошлась, — подумала Мери. — Но, чтобы попасть отсюда во Францию, потребуются деньги, так что придется искать работу». И решила, прежде чем рассматривать любые возможности, все-таки удостовериться, не прижился ли Корнель в Дюнкерке.

Как раз на этом этапе размышлений она вдруг почувствовала, что на ее плечо, заставив вздрогнуть, легла твердая и тяжелая рука:

— Эй, малыш! Тебе сколько лет?

Мери закашлялась и обернулась.

— Семнадцать, сударь, — ответила она, настолько удивленная вопросом, что даже не сообразила сразу, стоит ли врать.

Их было двое, оба — в солдатских мундирах. Мери не успела разобраться и спросить, что происходит, а один из солдат уже разложил на ближайшем из раскиданных тут в беспорядке шатких пустых ящиков лист бумаги, а из дорожной сумки вынул отточенное перо и флакончик чернил. Второй без долгих церемоний схватил ее за руку и пригнул, давя на затылок, к этому импровизированному письменному столу.

— Давай-ка подписывай, парень! — приказал он.

— Чего это я должен под… — начала было она.

— Подписывай, пока мы не задержали тебя за воровство!

— Но я же ничего не украл, — попыталась защищаться Мери, раздраженная неудобной позой, а еще больше тем, что на этот раз у нее не было оружия для защиты.

— Да? А чем же ты тут занимаешься? — подозрительно спросил солдат.

Похоже, рассудила Мери, трактирщик заметил, как она огибала здание, и попросил этих двоих — патрульных, что ли? — арестовать ее.

— Искал хоть чего-нибудь из съестного, — объяснила она, благодарная своему животу, в котором, словно в подтверждение сказанного, громко заурчало. — У меня нету ни гроша, а жрать хочется отчаянно.

Она и впрямь выглядела жалко, тут притворяться не пришлось.

— Вот тебе и еще одна веская причина, чтобы расписаться, мой мальчик! — осклабился солдат и протянул ей перо.

Она вздохнула и покорилась, а куда было деваться… «В конце концов, — подумала Мери, — все равно надо было бы искать работу, так почему не взяться за эту?»

Солдат сложил листок бумаги вчетверо и хлопнул ее по плечу.

— Ну вот ты и записался в славную армию его величества статхаудера Голландии, — с гордостью сказал он.

Мери ничуть не удивилась, она очень быстро распознала в действиях солдат методы заманивания в армию — будь то армия английского короля или голландского наместника. В любой стране, какова бы она ни была, все вербовщики работают одинаково.

— Отныне ты кадет пехотного полка, — добавил второй солдат. — Вместо своих лохмотьев получишь форму, жалованье — пять су и для начала обед, который поставит тебя на ноги.