Сьюзан Дэвис - Невеста мастера

Бамбуковый крест и висящая на нем петля. Бесконечная цепь боли, унижения, непонимания — и пряный запах тропических цветов. Ее бесценные кисти — поломанные в щепки — последнее наказание ей. И бешеный гнев, толкнувший ее на этот ужасный поступок, и тяжелый обломок розовой раковины с каплями крови на ней…

«Не убий». Она нарушила эту заповедь. Она осуждена теперь на муки ада. Но почему нет сожаления, раскаяния? Тем более что ее жертва — служитель Божий на земле.

Да, она позволила Дайлану Мак-Кину убедить себя, что она должна отправиться на край света, к деду, о существовании которого она и не подозревала. Это понятно в ее тогдашнем состоянии. Рука, растиравшая тело, наткнулась на серебряную цепочку. Да — она настоящая Констанс Латэм, и у нее есть тому доказательство. Да, верно, это Дайлан Мак-Кин, узнав фамилию ее отца, рассказал ей о полагающемся вознаграждении, но вот об этом пусть в Бостоне никто не узнает. Она порасскажет Алексу кучу небылиц о Джеймсе. На этом она собаку съела. Ради половины этих двадцати пяти тысяч, которые позволят ей начать новую жизнь, похоронить и придурковатую Лили, и Констанс Латэм, ради этого стоит взять еще один грех на душу, тем более что душу эту все равно уже не спасти…

Ох, как она устала, измучена… Взгляд Констанс бесцельно бродил по элегантной обстановке спальни: камин с резными изразцами, туалетные столики с мраморными крышками, обои цвета желтой чайной розы… Как это не похоже на вонючий трюм корабля или тростниковую хижину в миссионерской колонии, которой дядюшка Сайрус правил как своим королевством! Соблазнительно, очень даже соблазнительно…

Съежившись под одеялом, Констанс стала раздумывать: нет, таким образом, она сама себя заманит в ловушку; она не может доверять никому, кроме себя самой; она не имеет права ответить на ту симпатию, которую — она это чувствовала — испытывает к ней этот Алекс, при всем его пугающе суровом виде. Было бы нечестно позволить ему привязаться к ней. Так что, как ни хотелось бы ей узнать, что же представляет собой семейство, в котором вырос ее отец, и в чем суть конфликта между Локом Мак-Кином и Латэмами, ей надо всецело сосредоточиться на одном — побыстрее получить деньги и исчезнуть…

Раздался тихий стук в дверь, и в проеме появилась рыжая, вся в кудряшках, головка Мэгги. — Доброе утро, мисс!

Констанс еще глубже зарылась одеялом, что-то пробормотала в ответ, а служанка тем временем, распахнув дверь, вкатила в комнату тележку с утренним шоколадом. Его густой сладкий аромат приятно защекотал ноздри. Пять долгих месяцев она не могла себе позволить больше, чем несколько кусочков пищи, чтобы только душа с телом совсем не рассталась, и теперь сосущее чувство голода было ее постоянным спутником.

— Спасибо, э…

— Мое имя Мэгги, мисс. Вообще-то, Мари Маргарет Каллагэн, но дома меня всегда звали Мэгги.

— Так вы не из Бостона? — Констанс села на кровати, поджав под себя ноги, и сделала первый глоток. Боже, какое это было божественное ощущение!

— Господь с вами, мисс! Я из Ирландии. — Мэгги взяла кочергу и начала орудовать у камина, продолжая начатый разговор — уж что-что, а поболтать она любила. — Приехала три года назад и сразу нашла это чудное место у мистера Латэма. Такой джентльмен! Я уж скоро накоплю, чтобы выписать сюда младшего братишку. Господь всегда прислушивается к нашим молитвам, вот что я вам скажу.

Констанс горестно закусила губу. Может быть, к молитвам хороших людей, таких как Мэгги, — да, но не таких грешниц, как она. Но горячий шоколад утром — это все-таки замечательно!

— Хочу еще поблагодарить вас за помощь и за этот халат, — сказала Констанс, отставляя пустую чашку.

— Не стоит благодарности, мисс. И, кстати, вы мне напомнили! — С этими словами Мэгги исчезла из комнаты, чтобы вернуться несколько секунд спустя с несколькими завернутыми в бумагу свертками и только что поглаженным халатом цвета кофе с молоком, высоким воротником и широкими рукавами, которые внизу были украшены изящной кружевной оторочкой. — Это мистер Алекс велел вам принести и передать просьбу позавтракать с ним внизу.

Констанс выскользнула из-под одеяла и начала быстро распаковывать сверток за свертком — какие-то непонятного назначения предметы одежды.

— Да, мисс. «Латэм и К0» — это же крупнейшая торговая фирма в Новой Англии. Разве вы не знали, кто ваш дедушка! — Мэгги поспешно прикрыла рот рукой и покраснела — не следовало бы затрагивать здесь тему, о которой уже все утро судачила прислуга.

Констанс со вздохом уселась на край кровати с ворохом каких-то белых штучек — это, скорее всего, нижнее.

— Боюсь, я была не совсем в курсе. Я тоже не из этих мест. Я… с Тихого океана. Только-только прибыла и не очень-то знакома с местными обычаями… Начнем с того, что делать вот с этим? — Она имела в виду нечто в складках, с огромным количеством лент и ленточек.

— О, мисс. — Мэгги хихикнула. — Это же ваши панталончики, ну, это самое… штанишки…

Констанс скептически покачала головой. В Лахайне женщины обычно носили только холоку — и то этот наряд появился не больше двадцати лет назад, введенный первыми миссионерами ради того, чтобы внушить туземцам понятие о скромности и приличии.

— Это похуже, чем я думала, — пробормотала Констанс и взялась за странное сооружение, сделанное вроде бы из китового уса и ботиночных шнурков. Она вопросительно посмотрела на служанку.

— Это ваш корсет, мисс, — рыжеголовая хохотушка изо всех сил сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

Констанс снова вздохнула. Да, вот что значит, оказывается, быть почтительной внучкой! Нет, побыстрее отсюда, чем раньше, тем лучше!

— Вы меня можете называть Констанс, — сказала она.

— О, мисс, это не положено, — проговорила смущенная Мэгги.

— Так мне будет легче, Мэгги. — Констанс схватила кучу нижнего белья и подошла к зеркалу. — Ты должна сделать из меня настоящую бостонскую леди, по крайней мере, на сегодня. И это, наверное, будет не так-то легко?!

— Что-что ты хочешь на завтрак? — удивленно переспросил Алекс.

— Яблочный пирог, — попросила Констанс, тоже немало удивленная.

— Мы в Бостоне едим на завтрак только овсянку, — сказал Алекс.

— А, понятно.

— Почему? — Роджер беспомощно заморгал. Он очень похож на сову, — подумала Констанс, а эти его напомаженные белесые волосики — как два совиных уха. Она едва удержалась, чтобы не расхохотаться, но, не желая еще более усиливать его антипатию к ней, попыталась изобразить искреннюю заинтересованность.

— Да, почему?

— Ну, потому что это хорошо для того, чтобы держать форму, и вообще… так принято.

— Роджер — человек, который чтит традиции и сложившиеся обычаи. Он отличный бизнесмен, так что я даже подумываю уйти на покой, — сухо заметил Алекс.