Адель Эшуорт - Герцог-обольститель

Итак, следовало уяснить все по порядку.

Приехал Сэмсон. Он тайно прибыл во Францию по просьбе Оливии, а может быть, и вместе с ней. Несколько месяцев назад Оливия поехала искать своего мнимого мужа, но не в Грасс, как предполагалось, а в Англию. Поехала одна, а вернулась с Сэмсоном.

Сэмсон и Оливия. Матерь Божия!

Ее взгляд упал на Нормана, который стоял на том же месте, раскачиваясь с носка на пятку и улыбаясь своей притворной улыбкой.

– Ты знал.

– Я догадался.

Еще никогда она не испытывала такой бури эмоций – замешательства, разочарования, страха и ярости. Больше всего – ярости. Как она могла быть такой тупой и не видеть того, что было перед ее глазами все эти дни?

Она должна была догадаться об обмане, как Норман, и гораздо быстрее. Все признаки обмана были налицо: Сэмсон прекрасно танцевал; волосы у него были короче, чем у Эдмунда, который очень заботился о том, чтобы они были определенной длины; он был странно равнодушен, даже когда она флиртовала. А главное – она застала с ним свою племянницу на балконе... Господи, а она пригласила его в свою спальню! Неудивительно, что он сбежал. На этом балу она, наверное, выглядела полной дурой, и больше всех упивался ее глупостью Сэмсон.

– Когда? – прохрипела она. – Как ты узнал?

– Месье, не могли бы вы, пожалуйста...

Норман обернулся. Он совершенно забыл о посетительницах.

– Он занят! – злобно крикнула Клодетт.

Дамы посмотрели на нее с удивлением. Но Норман вышел к ним и сказал:

– Еще минуточку, леди. Прошу меня извинить. Выберите любой запах, который вам нравится, и за ваше терпение я для вас обеих наполовину снижу цену.

Они не поблагодарили его за щедрость и не сбежали, а немного постояли и вернулись в магазин, переглядываясь и перешептываясь.

– Как ты догадался? – повторила Клодетт, не обращая внимания на раздраженный вид Нормана.

– Во-первых, потому что он назвал ее Ливи...

– Эдмунд ненавидит уменьшительные имена.

– Да, я знаю. Это сразу вызвало у меня подозрение. Но между ними было еще что-то... неуловимое.

– Что именно? – настаивала она.

Он усмехнулся, явно наслаждаясь моментом.

– То, как он смотрел на нее.

– Смотрел?

Он наклонился к ней и пояснил:

– Я бы сказал, что он ею очарован, также, как она – им.

Клодетт почувствовала, как краска заливает ей лицо, как страшно забилось сердце. Такого не может быть.

Впервые в жизни Клодетт подумала о том, что может упасть в обморок. Салон куда-то поплыл, вызывая тошноту. У нее начала кружиться голова от духоты, от тесного корсета и тяжелого платья.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Надо привести в порядок свои чувства и мысли, осознать, что это неожиданное открытие значит для нее и даже для Эдмунда. Для них обоих, ведь они супруги. Все изменилось, и надо сосредоточиться, принять какие-то мудрые решения. В дело оказался замешанным Сэмсон, и Оливия наверняка многое узнала об их планах, если не все. Все изменилось, но здесь, в присутствии этого ухмыляющегося муравья, она не может решить, что ей делать.

Подняв глаза, она увидела, что Норман за ней наблюдает, но не нагло, а с любопытством. К ней вернулась ее уверенность. Она медленно поднялась, разгладила юбки и отвела волосы от потного лба.

– Что ж, думаю, мне надо подготовиться к поездке в Грасс.

Он все еще раскачивался и улыбался.

– Не сомневаюсь, что месье Карлайл будет рад вас видеть.

– Я в этом уверена.

– А мне надо заняться дамами, а потом навестить кое-кого, кто займется продажей бриллиантов.

Он сказал это назло ей, чтобы напомнить ей о важности полученной от него информации, которая позволит ей пусть на шаг, но опередить всех. Честно говоря, это была не такая уж большая плата за полученное преимущество, ведь Сэмсон и малютка Оливия не подозревали о том, что ей все известно.

Клодетт схватила зонтик.

– Порадуйся деньгам, которые ты выручишь за мой браслет, Норман. Я уверена, что ты потратишь их с умом.

– Не сомневайтесь, мадам графиня. Желаю вам удачного путешествия. – С нескрываемым удовольствием она ткнула зонтиком в его ботинок.

– Ну ты и мерзавец, Норман.

Она прошла мимо него, не обращая внимания на то, как он вздрогнул и как побагровело его лицо, и с высоко поднятой головой вышла на улицу.

Меньше всего Сэмсону хотелось ехать в Грасс. Средиземноморское побережье в июне! И здесь уже достаточно тепло, а жара южной Франции вообще покажется несносной. Но именно там обосновался его брат, и он не позволит Оливии ехать туда одной.

После того, что произошло между ними накануне вечером, Сэмсон все утро прислушивался к шорохам в ее спальне, потому что подозревал, что она попытается уехать в Грасс без него. И когда она сделала именно это, он был готов и, выскочив следом за ней из Дома Ниван, схватил ее за локоть, прежде чем она успела сесть в поджидавший ее экипаж.

Ее, естественно, разозлило, что он угадал ее намерение уехать из Парижа одной. Но он понимал, что это его вина и что она хотела от него сбежать. Не следовало ее целовать, доводить против ее желания до оргазма, не задуматься о последствиях, особенно что касалось ее чувств. Боже, он овладел ею, приперев к стене ее кухни! Ни больше ни меньше! О чем он только думал? Она околдовала его, окутала его какой-то мистической силой. Силой, которой обладала она одна, потому что за всю его никчемную жизнь ни одна женщина не вызывала у него таких противоречивых чувств, как Оливия, – необузданной страсти, желания укротить, и соблазнить, и защитить. Даже Клодетт.

Он просто был не в состоянии выкинуть из головы мысли о ней с той самой минуты, как они познакомились в Англии. Ему казалось, что это было так давно! Она завораживала и удивляла его – своим умом и необычайной деловой хваткой, своим заразительным смехом, решительностью и даже своей наивностью. И чтобы ему было еще труднее ей противостоять, она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел или с которой был знаком.

В ночь бала он так ее хотел! И в ответ на его необъяснимое и такое сильное желание прикоснуться к ней ее тоже отчаянно потянуло к нему, хотя она это и отрицала. Он слишком хорошо знал женщин, и он еще не был с женщиной, которая бы так страстно реагировала на простые ласки. Он чуть было не потерял над собой контроль.

Но была ли она девственницей? Он все еще не мог этого понять. То, как она ощущала его прикосновения, необязательно значило, что у нее был опыт. Только то, что у нее ничего не было с Эдмундом, не означало, что она ни с кем не спала до него. В конце концов, она была француженкой, и ей было почти двадцать пять лет. Но, возможно, его просто преследует прошлое. Время от времени оно накатывает на него. Например, как сейчас, когда Клодетт опять появилась в его жизни после всех этих лет.