Мэдлин Хантер - Соблазнитель

Он опять пришел в движение, стремительно подчиняя себе Диану, доказывая ей свое верховенство, проникая все глубже и глубже, доводя ее до исступления. С каждым новым его проникновением в ее лоно Диана все острее чувствовала свое бессилие перед его дикарской мощью и все отчетливее понимала, что не может сопротивляться.

Лишь сейчас она осознала, что скрывается за его показным равнодушием и подчеркнутым безразличием. Необузданная страстность натуры Дэниела теперь проявилась в полной мере, и от этого ей было и жутковато, и сладко. Надеясь избежать плена этого демонического мужчины, Диана попыталась сосредоточиться на боли, которую он ей причинял, но это лишь напомнило ей его предупреждение. Он был прав, говоря, что она не понимает, на что обрекает себя и чем это для нее чревато.

Запрокинув голову, Дэниел вошел в нее до упора с такой силой, что у нее захватило дух. Тело Дэниела свело судорогой, мускулы его напряглись, Диана непроизвольно задрожала и внезапно словно бы вознеслась к облакам.

Он пронзил ее пламенным взглядом, тяжело дыша и оставаясь неподвижным, и, отстранившись, улегся с ней рядом, оставив томительную пустоту в ее лоне. К своему удивлению, она не испытывала смущения и ни о чем не сожалела. Чувства ее перемешались, а мысли переплелись. Одно лишь Диана осознавала вполне отчетливо: у нее начинается иная, новая жизнь, разобраться в которой будет непросто.

Тишина, зависшая над кроватью, сгущалась. Очевидно, Дэниел молчал, потому что ему нечего было ей сказать. Что ж, она понимала, на что идет, и потому не имела права обижаться.

Она встала с кровати, подхватила с пола платье, кое-как натянула его и, застегнувшись на несколько пуговиц, пошла к двери.

– Так твоя жертва стоила того? – глухо спросил он.

Диана обернулась. Он говорил, даже не глядя в ее сторону.

– Ты, должно быть, имела веские основания для такого поступка, – сказал Дэниел.

– Да, и я ни о чем не жалею, – ответила она. – Это малая цена за спасение любимого человека.

Сказав это, Диана поразилась той легкости, с которой призналась ему в своих сокровенных чувствах, хотя он, как ей было известно, их не разделял. В постели Дэниела она преобразилась. Скинув одежду и лишившись девственности, она избавилась от всех страхов, обычно вынуждающих людей таить истину в глубине своего сердца, и могла отвечать Дэниелу правдиво и уверенно.

– Тиндал не стоит твоей жертвы, – сказал он. – Запомни, я не отдам ему тебя, даже если тебе кажется, что ты его любишь. Тем более теперь, после всего, что произошло.

Она обернулась:

– Ты так ничего и не понял, Дэниел. Я сделала это вовсе не ради Эндрю Тиндала.

У Дэниела округлились глаза.

Дверь за Дианой захлопнулась. Он тупо взглянул на нее и рухнул на кровать. Ему представилась Диана, стоящая на коленях возле кресла, на котором он сидел, и в его сердце возникла ноющая боль. Ах, как же она была прекрасна в те чудесные мгновения! С каким одухотворенным лицом она расстегивала пуговицы на платье. Едва лишь он взглянул ей в глаза, как понял, что пропал.

Но самое странное заключалось в том, что он искренне обрадовался этому! Он так давно и так страстно желал ее, что перестал думать о последствиях своего грехопадения. Ради обладания Дианой он даже был готов отправиться прямиком в ад.

Дэниел рывком сел, спустив с кровати ноги, и потянулся за кимоно. Надев его, он подошел к окну.

Этой ночью он испортил все: Диану, свою репутацию, все свои планы, в общем, всю жизнь.

Он распахнул окно. Город спал. Вид из окна был ему хорошо знаком. Он созерцал его много раз, обдумывая свои дела и размышляя о насущном и будущем. Возле этого окна он разработал план маленькой войны, ее тактику и стратегию, обдумал свои и вражеские шансы на победу, отделял потенциальных союзников от агентов противника. И вот всего за одну ночь женщина вынудила его капитулировать.

Но он об этом не жалел.

Диана сказала, что пожертвовала девственностью ради любимого человека. Но не Тиндала. Ему бы следовало самому до этого додуматься! Впрочем, такое подозрение теплилось в его душе, но он отказывался в него верить. Глупец! Либо трус. Ведь если бы он признал это, сделка с Дианой оказалась бы неприемлемой, ему надлежало бы рассердиться на нее за подобное предложение, а не упиваться соитием с ней в своей постели. Как же низко он пал!

С другой стороны, на дуэли вполне мог погибнуть не Тиндал, а он сам. Следовательно, Диана права. Да, пожалуй, жалеть ему ни о чем не стоит.

Дэниел пристально оглядел улицу и впервые подметил, что один из фонарных столбов короче других. А ведь прежде он даже не обращал внимания на высоту столбов. Поразительная, однако, с ним произошла сегодня метаморфоза.

Его взгляд отметил и другие любопытные мелочи, которых он раньше не замечал: неровности карниза дома напротив, окно, заколоченное досками, ржавчину на водосточной трубе. С чего бы это вдруг он стал таким наблюдательным? И мозг тотчас же ответил: легче присматриваться к чужим огрехам, чем копаться в собственных грехах. Или размышлять, что теперь, после соития с Дианой, ему делать с Тиндалом. Ведь она отдалась ему с условием, что он откажется от дуэли со своим заклятым врагом. И как ему быть с собственной совестью? Куда бежать от жутких воспоминаний? Как начать вновь уважать себя? Нельзя так грубо и бесцеремонно лишать невинности наивную юную деву, нужно действовать нежнее и осторожнее. Он же причинил ей боль, дал волю своей похоти и не унялся, пока не насытился ее нежной плотью. А еще лучше было бы ее прогнать.

Слова Дианы вновь прозвучали в его голове: «Это малая цена за спасение любимого человека...»

Дэниел тяжело вздохнул и снова стал рыскать взглядом по улице, освещенной тусклым светом фонарей. Вот крыльцо, в котором вместо пяти всего четыре ступеньки. А вот в тех двух одинаковых на первый взгляд зданиях обнаружилось маленькое различие – одно из них чуточку выше другого.

И снова слова Дианы прозвучали в его ушах, на сей раз – как укор. Дэниел перестал рассматривать улицу и погрузился в мир чувств и мыслей. В груди возникла неприятная тяжесть. Особенно трудно было признать, что он, мужчина, ради которого Диана рассталась с невинностью, не стоит ее жертвы. Потому что он живет прошлым и постоянно подпитывает свою ярость и ненависть, опасаясь, что, лишившись этих эмоций, обнаружит пустоту в своей душе. Ведь он давно уже пытался совратить Диану и не довел задуманное до конца лишь потому, что жажда мести пересилила в нем похоть.

Как же она могла полюбить такого негодяя, как он? Боже, какой позор! Дэниел отошел от окна, подавленный и угрюмый, злой и на самого себя, и на Диану. Оставаться в одиночестве было выше его душевных сил, и он решительно направился в спальню, которая давно уже манила его по ночам. Войдя в нее, Дэниел тотчас же подошел к ее кровати.