Мэдлин Хантер - Пылкий романтик

– Пен, познакомься. – Джулиан указал на своих спутников. – Это мистер Флетчер – мировой судья здешнего округа, а это его сын.

Флетчеры были хорошо вооружены. У обоих под сюртуками на ремнях крест-накрест висело по два пистолета. Младший, парень лет двадцати, выглядел явно разочарованным, что из ночного приключения таки не вышло порядочной пальбы.

– Разрешите воспользоваться вашим экипажем, сэр, – обратился Флетчер-старший к Джулиану. – Он нужен нам, чтобы препроводить этих типов в тюрьму.

– Надеюсь, тюрьма надежная?– усмехнулась Пен.

– Вполне надежная, мэм. Будьте уверены, до суда не сбегут. Но вы понадобитесь нам, мэм, чтобы дать показания. И ваша спутница тоже.

Пен уже готова была возразить, но Джулиан опередил ее:

– Разумеется, мистер Флетчер, она исполнит свой долг!

Час ушел на то, чтобы доставить похитителей Пен в тюрьму, еще один – на объяснения Джулиана с властями. Когда они освободились и сели в экипаж, уже брезжил рассвет.

Пен горячо обняла Джулиана. Наконец-то все позади!

– Слава Богу, с тобой все в порядке! – воскликнул он, страстно целуя ее.

Джулиан задернул окна в карете, обнял Пен и велел кучеру трогать.

Несколько миль они ехали молча. Тишина была напряженной. Несмотря на объятия Джулиана, Пен чувствовала, что его что-то гнетет. Казалось, воздух в карете накалился.

– Спасибо тебе, Джулиан! – проговорила она.

– Тебе спасибо, что догадалась ударить его по голове. Это помогло нам быстро его скрутить.

– А что с Кэтрин? – поинтересовалась она.

– Едет к своей дочери.

– Послушай, Джулиан! Я непременно обязана давать эти дурацкие показания? Так не хочется возвращаться!

– Да думаю, можно и без них. Флетчер – судья опытный, уж сумеет, я думаю, посадить этих красавчиков, Джонса и Хенли, на галеру и отправить куда-нибудь в Нью-Саут-Уэллс. Показаний тебе лучше не давать. Ведь и Флетчер, и хозяин гостиницы считают тебя миссис Манли. В таком случае тебе тоже придется объясняться с Данте, почему ты вдруг воспользовалась девичьей фамилией покойной матери его жены.

– Сама не знаю, – пожала плечами она. – Просто первая фамилия, которая пришла мне в голову. Так и объясню Данте, если понадобится.

Покосившись на Джулиана, Пен заметила, что разговор не разогнал его хмурого настроения. Он по-прежнему сидел мрачнее тучи, погруженный в себя.

– Почему ты не ругаешь меня? – спросила она. – Честно говоря, я ожидала, что ты сейчас начнешь говорить, что я поступила как идиотка, что это рискованно и все такое.

– Мэм, – усмехнулся он, – вы даже и представить себе не можете, что я начал бы говорить, если б начал!

Пен подумала, что сейчас Джулиан уберет руку с ее плеч, но он не убрал. Пен ждала, что он еще что-то скажет, но Джулиан молчал.

Когда они проехали еще несколько миль, Пен заметила, что Джулиан, кажется, немного остыл. Во всяком случае, тишина перестала быть такой гнетущей.

– Ты думаешь, Джулиан, – попробовала спросить она, – что Джонс преследовал нас всю дорогу?

– Думаю, что да. Глазбери, очевидно, предполагал, что ты поедешь к Клео заручиться ее свидетельствами.

– Если так, Джулиан, – покачала она головой, – то он не преследовал меня, а опережал. Он всегда опережал меня, все эти годы.

Пен вдруг охватила новая тревога.

– Послушай, Джулиан, – робко начала она, – если Джонс все время преследовал меня, то он ведь видел, что ты все это время был со мной.

– Джонс, должно быть, извещал графа по почте. Но тебе-то что за забота?

Пен промолчала. Она была не согласна с Джулианом. Ее это очень волновало. Хорошо, что Джулиан освободил ее. Но радость сменилась вдруг страхом – тем самым страхом, что погнал ее в Ливерпуль. Страхом не за себя – за Джулиана.

Если Джонс действительно посылал отчеты графу, то Глазбери скорее всего заподозрил, что Джулиан – любовник Пен. Джонс сейчас в тюрьме, но ведь граф в конце концов может нанять и другого такого Джонса. Глазбери богат, а людей, которым все равно, за что платят, лишь бы платили хорошо, не так уж и мало.

Пен сама не заметила, как уснула в карете. Когда она проснулась, был уже полдень. Карета подъезжала к дверям постоялого двора в какой-то деревеньке.

– Остановимся здесь, в Братоне, – произнес Джулиан. – С таким экипажем, как наш, мы везде будем привлекать внимание. Но здесь по крайней мере меньше народа.

Они заказали два номера на втором этаже. Как только слуга разнес их вещи по номерам и удалился, Джулиан зашел в номер Пен.

Выражение его лица не предвещало приятного разговора.

– Все-таки будешь ругаться? Что ж, ругай – я заслужила... – вздохнула Пен.

– Ругаться я не буду. Во-первых, зачем сотрясать воздух, во-вторых, Пен, ты не маленькая, сама знала, на что шла и чем рисковала. Но я все-таки хотел бы знать: зачем ты это сделала?

– Джулиан, я уже, кажется, сто раз объясняла тебе. Я не могу бороться с ним, не могу все время бегать от него, жить в постоянном страхе. У меня нет выбора, Джулиан! Он все равно сильнее меня.

– Я не об этом, Пен. Почему ты не дождалась меня?

– Просто не могла. Решила, что чем раньше, тем лучше.

– Пен, – брови Джулиана сошлись на переносице, – ты специально сделала это втайне от меня. Почему?

– Послушай, Джулиан, это что, допрос? Я не обязана отчитываться перед тобой! Я тебе не жена!

– Это не допрос, Пен. Ты отдалась мне, стало быть, смею надеяться, я для тебя что-то да значу. Или по крайней мере значил на тот момент. Исчезаешь, даже не попрощавшись. Почему?

Никогда еще взгляд Джулиана не был так мрачен. Казалось, вся комната мрачнела от этого взгляда. Еще немного, и его глаза начнут метать молнии.

– Джулиан, – начала Пен, – уверена, что Клео не сама повесилась. Я недооценивала графа, не думала, что он способен это сделать. Оказалось, способен. И с ней, и со мной, и... – Пен замолчала. Чтобы хоть как-то успокоить нервы, начала распаковывать свой саквояж.

– Со мной, – закончил Джулиан.

– Джулиан, я не знала, что люди графа все время преследуют нас. Я хотела бежать, но, кажется, от него никуда не убежишь!

Джулиан зашел к ней за спину.

– Понятно, – произнес он. – Ты не хотела, чтобы пострадал я.

– Джулиан, если бы ты пострадал, я бы себе этого никогда не простила! Я недооценивала всю степень опасности. Если бы я знала раньше, что это опасно и для тебя, Бог свидетель, никогда не стала бы подвергать тебя этому риску! Да, я виновата, не хватило ума, не спорю.

Взяв Пен за плечи, Джулиан повернул ее к себе. Взгляд его по-прежнему был сердитым, но что-то в нем изменилось.

– Не надо этого делать снова, Пен, – проговорил он. – Ты всю жизнь это делала. Пора наконец прекратить!

– Что «это», Джулиан? Не понимаю!

– Ты всю жизнь жертвовала собой ради безопасности других. Ты не разводилась с Глазбери, чтобы твоя семья не оказалась вовлеченной в скандал, ты и вышла за него ради других.